Шрифт:
излагается в этом письме. По просьбе сестры махараджи Прадьюмнадева преславной Мурадеви махараджа
послал своего наследника Чандрагупту пожить некоторое время в Паталипутре, с тем чтобы он мог поучиться
управлению государством. Я, махараджа Прадьюмнадев, тогда же, когда мой сын уходил в Паталипутру,
написал вам письмо, но второпях его забыли взять и оно осталось тут. Поэтому теперь я посылаю к вам своего
быстроногого гонца с новым письмом. Я узнал, что моя сестра Мурадеви снова снискала милость махараджи —
это радует и мать и меня. Мы счастливы узнать, что больше нет сомнений в благородстве ее происхождения, что
для нее кончились тяжелые времена. Чтобы еще больше порадовать ее, мы послали к ней Чандрагупту в
сопровождении благородного и ученого брахмана. Мы послали его и для того, чтобы он повидал разные страны,
чтобы увидел, как такой мудрый и искушенный в политике министр, как вы, управляет своим государством. Мы
знаем, что, пока он живет в Паталипутре, его хранит ваш благосклонный взор, и поэтому не тревожимся о нем.
Мы уверены, что пребывание в Паталипутре будет полезным для юного наследника престола: не у всякого
раджи есть такой первый министр, как у махараджи Дханананда, и не всякому доведется увидеть вас и
поучиться у вас. Благородный Чанакья, с которым мы отправили Чандрагупту, воистину лишен всех мирских
желаний и не станет искать встречи с таким могущественным человеком, как вы, а поэтому он не сможет
представить вам юношу. Оттого посылаю я это письмо. Примите Чандрагупту как своего и не оставьте его
своим попечением. На этом кончаю. Да сопутствует вам благо!”
Ракшас был изумлен удивительным совпадением вещей. Разве мог он ожидать такого письма? Ведь
только за какое-нибудь мгновение до того как он его получил, он думал послать шпиона выяснить точно, кто
такой Чандрагупта, и вдруг… Теперь в этом уже нет надобности. Раз этот запыленный гонец доставил ему пись-
мо самого Прадьюмнадева, можно ли еще сомневаться в юноше? Да ведь и верно, Чандрагупта так
поразительно похож на Мурадеви! Что ж, Прадьюмнадев написал ему так почтительно и скромно, что будет
дурно не ответить ему тем же. Тем более что он как-никак тоже раджа. Нужно проявить внимание к его сыну.
Сомнения, какие были, рассеялись. Значит, нечего больше думать об этом.
И, решив так, Ракшас написал почтительный и смиренный ответ Прадьюмнадеву, отдал его бхилу, велел
покормить гонца и дать ему отдохнуть перед обратной дорогой. Бхил ушел, унося письмо министра.
Вскоре пришел Хираньягупта — самый доверенный из слуг Ракшаса. Он знал все дела министра, всех
наперечет его тайных слуг. Когда Хираньягупта вошел, Ракшас велел ему плотно закрыть дверь и только тогда
начал:
— То дело, ради которого я за тобой посылал, уже кончено, так что об этом нечего говорить. Но расскажи
мне, что ты предпринял относительно Вриндамалы.
— Господин, — отвечал Хираньягупта, — я сам повидался с ней и сказал, что министр хотел бы с ней
поговорить. Она как будто испугалась сначала, но я сказал, что бояться нечего, что речь идет о благе ее
собственном и ее госпожи. Так что она согласилась прийти сегодня.
Ракшас нахмурился, слушая рассказ слуги. Он недовольно покачал головой.
— Ах, Хираньягупта, ты столько лет при мне и не понимаешь простых вещей. Почему, глупец, ты не
сделал так, как я велел — не передал ей все через свою жену? Разве ты не понимаешь, что если Мурадеви
узнает, что мой слуга говорил о чем-то с ее рабыней, это может ее насторожить и она лишит Вриндамалу своего
доверия? А если это случится, что нам проку в служанке? Однако теперь уже поздно. Если она сегодня придет,
то пусть, а если нет, в другой раз пошлешь за ней свою жену. Тогда ни у кого и мысли не появится выяснять,
зачем и почему она сюда приходила. Вот так, Хираньягупта. В подобных случаях нужно быть особенно осто-
рожным.
Хираньягупта молча слушал выговор. Когда Ракшас кончил говорить, он смущенно сказал:
— Я виноват, господин. Но, наверно, она придет сегодня. Ну, а если не придет, я все сделаю, как вы
приказали.
Не успел еще он кончить, как вошел стражник и обратился к Ракшасу: