— Почему не знаю?! — попробовал отшутиться доктор. Но, видя напряженный взгляд собеседника, проговорил:

— Нет, Мишель, мне о нем ничего неизвестно.

Ошибка Ольсена дорого стоила профессору — ему снова приходилось говорить неправду.

Из палаты вышла Луиза, и их взгляды встретились. Чувствуя, что девушку необходимо отвлечь от ее сомнений, Сальватор предложил первое, что пришло в голову:

— Я не показал вам еще свой дельфинарий. Желаете взглянуть?

Мишель взглянул на часы и проговорил:

— Профессор, мы и так задержали вас, к тому же я тороплюсь на деловую встречу. Если только Луиза??

Такого поворота событий де Аргенти не ожидал и уж тем более — ему никак сейчас не хотелось оставаться с Луизой один на один. Но предложение уже прозвучало, и оставалось ждать ее ответа. Девушка, словно прочитав мысли доктора, пожалела его; своим видом давая понять, что в следующий раз очередь за ним.

— Нет, — проговорила она, — спасибо за приглашение, профессор. Сальватор. Я с удовольствием, только позже — когда поправится Николь.

— Чудесно, — подхватил Мишель, — тогда мы больше не будем вас задерживать. До свидания, господин профессор.

Де Аргенти с заметным удовольствием поцеловал протянутую руку Луизы.

ГЛАВА 7

Теплым июльским вечером от перрона станции Буэнос-Айрес отходил поезд, увозивший семью де Луэстенов. Сальватор и Ольсен, улыбаясь, шли за медленно уходящим экспрессом.

— Как жаль, что время неумолимо идет вперед, и мы уезжаем. Ничто не предвещало счастья познакомиться с вами, профессор Сальватор… Спасибо вам, и вам, Ольсен, за доброе отношение и за лечение.

Поезд набирал скорость, и провожающие отстали. Сальватор остановился. Знал бы молодой ассистент университета истинную причину привязанности этого, в общем, немногословного человека к его семейству… Сальватор вздохнул: «Луиза…». Любовь девушки к названному его сыну вызывала в нем противоречивые чувства. С одной стороны, он никак не хотел, чтобы девушка узнала правду об Ихтиандре, с другой — он очень жалел ее и хотел хоть чем-нибудь помочь…

— Сальватор, пора идти, — Ольсен прервал его размышления. Профессор рассеянно посмотрел на друга…

Вспомнилось посещение особняка де Луэстенов — Сальватор считал себя богатым человеком, но то, что они увидели там, — превзошло его ожидания. «Человек всегда должен стремиться к недосягаемому — к вершинам в науке, в бизнесе, к вершине человеческих взаимоотношений — любви, иначе он просто так коптит небо. Славен человек, достигший честным трудом одной из вершин, трижды — достигший нескольких», — эти слова своего учителя профессора Люэра Сальватор пронес через всю свою жизнь…

— Ты прав, Ольсен, пожалуй, пойдем.

Управляющий с удивлением посмотрел на Сальватора. Казалось, вот уже несколько минут тот не слышит его…

Вернувшись домой, профессор зашел в клинику и услышал разговор, долетевший до него из холла. Прислушавшись, Сальватор различил голоса Карлоса Менеса и доктора Сандро.

— Нет, вы только послушайте, что они пишут: «Мюнхенское соглашение является великим достижением дипломатии и направлено на достижение всестороннего мира в Европе…». Подумать только — «великое достижение», — возмущался Менес, — Гитлер без всякой армии, одной политикой завоюет всю Европу. Да и что там политика — он игрок, и знающий игрок, ставящий на слабости сильных — заявляя им о мире, и запугивающий неуверенных в себе политиков Запада.

— Очень неплохо для капитан-лейтенанта военно-морских сил, — проговорил третий голос — голос Джеймса.

— Доктор Вейслин, а вы не согласны с моим мнением?

— Отчего же, господин Менес… — Джеймс сделал небольшую паузу, а Сальватор, ставший невольным свидетелем этого разговора, обратил внимание на интонацию Вейслина…

— … я думаю, что Гитлер таким, а может, и иным путем завоюет Европу.

— Вы так говорите, как будто это дело уже решено.

— Я не стратег, господин Менес, но это уже видно, и меня это собственно не интересует.

Наступило молчание, и де Аргенти, воспользовавшись моментом, появился перед ними.

— Как поживаете, господин Менес?

— Спасибо, профессор, чувствую себя превосходно. Готов покинуть вашу клинику.

— Сегодня в 14.00 я проведу консилиум, и мы определимся…

— Добрый день, господин профессор, — услышал Сальватор женский голос. Он обернулся и кивнул двум пациенткам, проходящим по коридору.

— …а сейчас извините нас, господин Менес, — я хочу побеседовать с докторами, — Господа, прошу ко мне в кабинет.