Сев в кресло, Сальватор решительно произнес:

— Все, что я скажу вам сейчас, необходимо держать в строгом секрете… Вы должны принять решение быстро, ибо от этого зависит жизнь вашей сестры.

— Прошу вас, господин профессор, я готов выслушать.

Доктор внимательно посмотрел на Мишеля — его волевое лицо казалось спокойным, лишь где-то в глубине глаз он заметил невыносимые страдания, пытавшиеся прорваться наружу. Сальватор тут же упрекнул себя в недоверии, на минуту возникшем к Луэстену…

— У Луизы поражена часть мозга, и, чтобы спасти девушку, придется заменить погибшую ткань на трансплантат мозга дельфина…

— Но это невероятно!

— Это так. Подобная операция уже проведена в нашей клинике. Человек, перенесший ее, здоров. Он живет полноценной жизнью, является членом парламента.

Изумление, отразившееся на лице ассистента биологии, казалось, не имело границ… После некоторой паузы он, запинаясь, произнес:

— Вы хотите сказать, что… человек-дельфин — это не… выдумка?!

— Человек-дельфин? Возможно, и так. Но Луиза, судя по предыдущей операции, будет нормальным человеком. У меня есть опыт не только таких операций. Еще есть Ихтиандр — человек-амфибия, спасший когда-то вашу сестру…

Мишель изумленно смотрел на профессора.

— Извините, Мишель, что тогда об этом не сказал вам, но вы понимаете сложность моего положения в мире официальной науки…

В кабинет вошел доктор Вейслин:

— Господин профессор, к операции все готово.

Сальватор кивнул.

— Каково ваше решение, господин де Луэстен? Всякое промедление уменьшает шансы на благополучный исход.

— Мне слишком тяжело дать согласие на подобный эксперимент… Ихтиандр — кто он?

— Это мой приемный сын. Спасая его от неминуемой смерти, я вынужден был пересадить ему дыхательный аппарат акулы. Когда-нибудь я познакомлю вас с ним. Но это тоже секрет. И о нем можно говорить только со мной.

Наступила пауза Чувствовалось, что решение в душе Луэстена рождалось с неимоверным трудом.

— Господин профессор, я целиком полагаюсь на вас, — наконец, проговорил он.

Операция прошла успешно и закончилась поздно вечером. Учитывая предыдущий опыт, Сальватор пошел на некоторое техническое усовершенствование ее. В эту ночь никто не спал. У постели больной остался дежурить сам Сальватор.

Под утро писчики энцефалографа уменьшили размах кривых записи, обнаружив признаки постепенного умирания мозга, Тут же состоялся консилиум хирургов.

— Идет медленное отторжение трансплантата, господа, — медленно проговорил профессор, — у кого какие предложения?

Джеймс и Сандро молчали. Неожиданно в постоперационную вошла медсестра и, отозвав профессора, тихо прошептала на ухо:

— Господин профессор, как чувствует себя пациентка?

— Она умирает.

— Это и неудивительно, так как трансплантат с тринадцатым вариантом генотипа находится на прежнем месте, Для операции использован другой. Кто-то перепутал или подменил трансплантаты.

— Что вы говорите, Карин?! — воскликнул Сальватор, привлекая тем самым хирургов. Не обращая внимания на коллег, профессор взглянул на энцефалограмму — сомнений не было, мозг находился на грани смерти.

— Если Карин не путает, то Сандро намеренно сделал подлог… Этого следовало ожидать… Старый дурак, надо же было так ошибиться!

Ничего не говоря, он прошел в «мозговой центр», в котором поддерживалась жизнь трансплантатов мозга. Действительно, тринадцатый вариант находился на месте.

— Карин! — резко проговорил Сальватор. — Больную срочно в операционную. Я буду оперировать с доктором Вейслином.

Известие об ошибке, казалось, потрясло обоих хирургов — пожалуй, даже больше доктора Сандро.

Повторная операция длилась еще дольше, но когда она, наконец, закончилась, оба хирурга с облегчением вздохнули, увидев на ленте ЭЭГ почти нормальную активность мозга.

В наступившую ночь дежурил профессор. Мозг девушки функционировал нормально, энцефалограф выписывал кривые, характерные для глубокого сна.

— Карлос не приходил в сознание месяц, а сколько в связи с этой ошибкой будет спать Луиза?.. Месяц, два, полгода?

Но наступило утро, и, к удивлению профессора и его коллег, оно ответило на этот вопрос, — Луиза открыла глаза. Энцефалограф, за исключением двух-трех небольших промежутков времени, устойчиво чертил нормальную кривую…