* * *

Большой Джо, смежив веки, нежился под солнышком на чистом песочке в удалённой от посторонних глаз бухте Баия де лос Путаньерос, когда ожил его радиотелефон.

– Шеф, - гаркнул один из подручных, - к вам направляется женщина.

Пришлось раскрыть глаза. От кромки прибоя в его сторону шла молодая симпатичная туземка. В отличие от большинства секстанток, она была одета скромно - в длинное закрытое белоснежное платье. Правда, наряд насквозь промок и плотно облепил тело девушки, выгодно подчеркнув особенности её чуть полноватой фигуры. Эгг поднялся на ноги и приосанился.

– Что вы здесь ищете - громким голосом спросил он.

– Вас, - просто ответила гостья и припала к его стопам, обвив руками колени. Вообще-то она переигрывала, но пираты не отличаются хорошим вкусом.

– Только вы, могучий господин Эгг, можете мне помочь.

– Погодите, - поморщился Джо, - не знаете ли вы ещё какой-нибудь язык, кроме русского?

– Испанский, - сказала Настя, ничем не рискуя.
– И суахили, - неизвестно зачем добавила она.

– Суахили?

– Да, это диалект моего племени. Мы проживаем в горах в крохотных деревушках и очень боимся селя. Правда, его в наших краях не бывает.

Гангстер почесал в затылке. Он никогда не слышал, что в Сексопотамии есть горы.

– Опять придётся беседовать на этом варварском наречии, - недовольно пробурчал он.
– И что же вам от меня нужно?

– Моё имя - Лолита-Кончита Кусинтохес. Я пришла, потому что мне нужен человек, перед которым я могу исповедаться. Я отправилась бы в церковь, но их здесь нет, я вы самый святой из тех, о ком я знаю.

Такого Большому Джо ещё никто не говорил (хотя втайне он к себе примерно так и относился). Он размяк и отеческим тоном произнёс фразу, которую услышал в кино и давно мечтал использовать, но случая не было:

– Я весь внимание, дочь моя. Не скрывай ничего.

– Падрэ, - в тон ему сказала Настя, использовав единственное знакомое ей испанское слово, - я попала в затруднительное положение. Я воспитывалась в глухом горном ауле в строгих патриархальных нравах, каковые хорошо вам известны. Тем не менее я выросла девушкой сравнительно высоконравственной и меня всегда тянуло к духовной жизни. Однако под влиянием традиционалистов-родителей и соседей мне приходилось часто ездить в столицу и посещать злачные места. Во время одной из экскурсий я была увлечена первым встречным на пустынный брег, где незаметно для себя лишилась невинности. Позже я поняла, что со мной произошло, и погрузилась в бездну отчаяния, в результате чего оказалась солисткой стриптиз-балета. Порок гнетёт меня, и я мечтаю вырваться, но среда... и большие деньги...

– Не печалься, - успокоительно проговорил Джо, поглаживая Кончиту-Лолиту по всему телу, - скоро мы прихлопнем здешний вертеп и создадим обители, в одной из которых ты сможешь сполна насладиться тишиной, спокойствием и абсолютным отсутствием гетеросексуальных отношений.

– Я бы подождала ещё немного, - сказала девушка, - но надо мной довлеет страшная тайна...

– Я весь нетерпение!
– вскричал Эгг, пододвинувшись ещё ближе, так что было уже неясно, где кончается он и начинается Настя.

– Нет, здесь я не могу, у меня всё время такое ощущение, что за нами наблюдают. Пойдёмте вон к той кривой пальме на горизонте, там я полностью разоблачусь перед вами.

– В каком смысле?
– насторожился опытный пират.

– Раскрою душу, конечно. А вы о чём подумали?

– А почему именно там?

– О, это такое личное... Но вам скажу: именно в тени вышеупомянутого древа у камня я впервые познала мужчину. С тех пор данное место располагает меня к особенной интимности.

– Ладно, к древу - так к древу, - согласился Большой Джо и направился вслед за Настей, сделав знак охране не сопровождать его.

Лёвушка, гид и шофёр, подкреплённые десятком дюжих местных ребят, укрылись в густой заросли кустов, окружавших пункт потенциальной поимки. Ожидание вышло столь длительным, что они задремали, а потом и вовсе уснули. К счастью, Мигель, который обладал тонким слухом на всяческие безобразия, уловил сквозь сон подозрительный шум под пальмой и вовремя разбудил остальных.

– Ну, вы даёте!
– воскликнула Анастасия, пока группа поддержки вязала Большого Джо.
– Ещё немного, и я могла утратить свою девичью честь.

– Как это "девичью честь"?!
– возмутился Лёва.
– А что же тогда было в среду вечером у меня в номере?

– Допустим, - признала Настя, взмахнув пушистыми ресницами, - я выразилась несколько фигурально.

* * *

Через неделю весь Коитус провожал советских туристов. До аэропорта их несли в паланкине, завалили статуэтками, калебасами с различными возбуждающими средствами, порновидеопродукцией и прочими изделиями местных ударников эротического труда. Напоследок им вручили традиционный прощальный сувенир - плоды дерева нуину, которые выглядели столь недвусмысленно и вызывающе, что товарищ Квазимоденко брать их на родину социализма категорически отказался. Лёва присвоил его долю, а потом подарил мне. Можете прийти посмотреть.