«Что, гад, – глядя на иноземного аристократа, подумал я, – думаешь, твоя взяла? А вот хрен тебе! Ещё встретимся, и я тебе эту подставу припомню. Сволочь!»

Не оборачиваясь, я почувствовал, что ещё секунда – и на мои плечи лягут руки стражника-здоровяка. Был всего миг, чтобы вырваться из ловушки, и я его не упустил.

Я пригнулся. Над спиной схлопнулись ладони-лопаты. Рывок вперёд. Удар головой в солнечное сплетение стражника, и он, задыхаясь, сгибается пополам. Медлить нельзя. Выпрямляюсь, и передо мной оказывается крысиная морда баронского холопа.

– А-а-а, сука! – сами собой вырвались из меня неласковые слова, и кулак впечатался в мерзкий остренький нос.

Удар у меня сейчас, конечно, не тот, что был раньше, руки ещё слабоваты. Однако сопатку слуге аристократа я набок всё-таки свернул. Не обращая на орущего холопа, который пытался остановить хлынувшую кровь, никакого внимания, я рванул в ближайший переулок.

За спиной крики и свист. Кто-то из прохожих пытается подставить мне подножку, но я перепрыгиваю через чужую ногу и продолжаю бег. Ножны колотятся по левому боку, а сумка бьёт по правому. Есть надежда, что в большом городе можно затеряться или спрятаться в одном из дворов, и я не останавливаюсь.

Проулок вывел меня на соседнюю улицу, пустую. Нырок в следующий проход, который должен вывести к реке, но не судьба. Тупик. Высокий глухой забор, за ним рычат злые сторожевые псы. Позади погоня, которая вскоре будет здесь. И что делать? Рука схватилась за меч. Он конечно же мной пока не освоен, и я подумал, что смогу вогнать клинок в дерево и с его помощью перебраться через ограду. Попробовал это сделать, и неудачно. Выбегать на улицу было поздно, и мне оставалось встретить разозлённых стражников поднятыми вверх руками или клинком. Блин! Мне было обидно, что я так глупо подставился и принял неверное решение. Но, как ни странно, единственное, о чём я всерьёз жалел, – что не выполнил волю покойного Ратибора.

Неожиданно в проулок въехала набитая свежей луговой травой лёгкая тележка, а катили её виденные мной ранее парни, которых несколько часов назад едва не убили охранники проповедника. Вот так сюрприз! Неужели они решили меня здесь закупорить, чтобы не сбежал? Это плохо. А хуже всего, что, обогнув тележку, передо мной появился ещё один знакомец, чубатый воин с золотым поясом. Против такого не дёрнешься, распластает и не заметит.

– Зарывайся в траву. – Воин кивнул на тележку.

– Что? – не понял я.

– Прячься, говорю. Объяснения потом.

В голосе воина зазвучали командные нотки, и, не почувствовав от него угрозы, прижав к груди обнажённый меч, я лёг на сырую траву, а подростки сноровисто закидали меня зеленью. Краткий миг – и меня уже нет. Дышится тяжело, но потерпеть можно. Прислушавшись, я различаю голос старого стражника, который обращается к воину:

– Сивер, здрав будь! От нас вор убёг. Не видал, куда он побежал?

– К реке рванул, – с ленцой в голосе ответил мой спаситель.

– А чего не задержал его?

– А мне наместник за поимку воров не платит. Догоняй его, пока не ушёл.

Топот ног. Задорные крики – и тишина. Воин громко щёлкает пальцами. Оглобли тележки поднимаются, она вздрагивает, и повозка куда-то катится.

«Да уж, – промелькнула у меня в голове мысль, – интересный денёк. А что дальше будет? Эх, не знаю. Но я жив и пока здоров, а что происходит и куда меня везут, разберёмся. Главное, уцелел, и пока это самое важное».

Щецин. 6649 от С. М. З. Х.

Тележка в очередной раз дёрнулась и остановилась. Подростки, катившие её через половину города, сноровисто раскидали траву, и я, вдохнув чистый воздух, сел и конечно же сразу огляделся. И увидел, что нахожусь в святилище Триглава с его задней стороны, где за идолом старославянского бога располагался храмовый комплекс, полтора десятка деревянных строений, в которых жили местные жрецы, их ученики и воины. Про это место я кое-что слышал от Рацлава Слензы. И не далее как сегодня утром, направляясь к реке, проходил мимо. Прошёл и прошёл, а теперь нежданно-негаданно оказался на территории этого объекта.

Да уж, нечего сказать, крутит судьбина мной как хочет, и ничего не сделаешь. Шаг вправо-влево расценивается как побег, а прыжок на месте считается попыткой улететь. Только подумал о волюшке вольной, и на тебе – толчок, прибивающий меня к одной из местных политических партий, которая является оппозицией князю Вартиславу Грифину и радеет за старые традиции. По крайней мере, я расцениваю всё происходящее именно так. А вот прав я или нет, покажет только время.

Рядом с повозкой стояли те, кто меня выручил. Спокойный и, можно сказать, флегматичный Сивер и два его молодых помощника, смотревшие на воина с огромным уважением и какой-то затаённой надеждой. Парни явно чего-то ждали, и вскоре я узнал чего.