Погода стояла как на заказ. Пока ещё не очень холодно. Небеса чистые. Дождевые тучи разошлись, и нам в корму дул попутный ветер. Помимо «Морского волка», на котором находилась вся вторая сотня витязей Святовида, верховного жреца сопровождали ещё три варяжских корабля. Воды вокруг родные, войны нет, так что до пункта назначения добрались весьма быстро. Ранним утром вышли из Арконы, а уже вечером пришвартовались к причалам Волегоща, где нас встретили, как положено, хлебом и солью. Фанфар, правда, не было, но зато имелся местный князь Прибыслав, с которым Векомир отошёл в сторону и о чём-то стал тет-а-тет беседовать. Немного позже, уже в полной темноте, в порту появились четыре боевые лодьи из Дубина – это главный портовый город бодричей на морском побережье, который является не только центром торговли, но ещё и мощной твердыней. Поэтому совершенно понятно, что на борту этих кораблей были дружинники Никлота и сам князь, который первым, ещё до швартовки, по-молодецки соскочил с борта лодьи на причал и сразу же направился к Прибыславу и Векомиру. Попутно в эту группу влился Огнеяр, и мне было интересно наблюдать за ходом этого разговора со стороны, тем более что возникли определённые ассоциации из прошлой жизни.

Ну а что? Ночь. С моря задувает промозглый ветер. На причале горят факелы. Тут же свыше четырёхсот самых лучших славянских воинов, которые на всякий случай одеты в броню и готовы к бою, а венедские князья и духовные лидеры стоят у самой воды и о чём-то беседуют. Вот же, йок макарёк! Прямо бандитская сходка где-нибудь под Люберцами в лихих девяностых. Братва, сплошь спортсмены, в оцеплении и охране, а паханы при посредничестве уважаемых авторитетов делят районы, коммерсантов и подконтрольных барыг. Да уж, навеяло. Настолько, что, несмотря на серьёзность момента, я даже заулыбался, за что удостоился неодобрительных взглядов со стороны нескольких храмовников. Для них всё всерьёз. Для меня, впрочем, тоже. Но юмор помогает абстрагироваться от того, что происходит, и даёт возможность воспринимать жизнь немного легче, чем она есть на самом деле.

Короче, вожди и волхвы беседовали долго, не меньше часа, после чего лютич и бодрич ударили по рукам и обменялись клятвами, а жрецы Святовида и Яровита выступили их видоками. Однако всё это было неофициально, а с утра действие началось по новой. Порт Волегоща находился за пределами городских стен. Поэтому гости провели ночь на кораблях и в палатках на берегу. А когда рассвело, витязи и дружинники Никлота покинули причалы и в полном вооружении выстроились в две колонны по три человека в ряд. Князь бодричей, Векомир и полтора десятка приближённых к обоим верховодам людей, среди которых был и я, встали между храмовниками и дружинниками. Прозвучали команды сотников, и колонны выступили в сторону приморских ворот.

Сияли на солнце щиты. Воины держали строй и шли в ногу не хуже парней из парадного кремлёвского полка. Зрелище было впечатляющим, и не хватало только зрителей. Но ничего, вскоре и они появились. Ворота Волегоща были распахнуты настежь. И когда воины вошли в город, выстроившиеся вдоль улицы горожане встретили их радостными криками.

Мощная звуковая волна ударила в строй. Но невозмутимые воины мерно печатали шаг и вскоре оказались перед храмом Яровита. Рядом со святилищем гостей ожидали охранники Прибыслава, а вход в храм был перекрыт десятком витязей. Это всё, что осталось от дружины Яровита, которая, подобно Священным отрядам Святовида и Триглава, в лучшие времена насчитывала три сотни всадников. С той лишь разницей, что одни храмовники имели белых лошадей, другие вороных, а третьи гнедых.

Дах-х! Дах-х!

Тишина.

Дах-х! Дах-х!

Приветствуя гостей, лютичи и витязи Яровита ударили в щиты, видимо, специально готовились, так как у каждого воина правая ладонь была в латной или кольчужной перчатке. Бодричи и витязи Святовида ответили тем же. После чего местные храмовники расступились, и в святилище вошёл князь Прибыслав. За ним Никлот и Векомир, а следом их приближённые, жрецы других славянских культов, командиры военных отрядов и лучшие люди города Волегощ.

Мы с Сивером были одними из первых, кто оказался в алтарном зале, всё-таки верховного жреца сопровождаем, а не какого-то там боярина, так что заняли самые лучшие места, поближе к идолу божества. Впрочем, нас быстро потеснили, слишком много людей набилось внутрь. Но тем не менее зрители поместились, и началось то, ради чего все мы здесь сошлись. К идолу вышли князья. Появился Огнеяр и разразился пламенной речью.

Жрец говорил очевидные, но правильные вещи. Бодричи, лютичи, раны и поморяне – братья по крови и должны держаться вместе. Это ясно всем. Однако говорить об этом, дабы такой очевидный факт не забывался, надо постоянно. После краткой речи на патриотическую тему волхв напомнил всем собравшимся о заветах предков, которые призывали славян быть заодно, помянул достоинства Никлота и Прибыслава и в конце призвал их помириться. То есть для народа именно Огнеяр выступил миротворцем, и весь славный город Волегощ будет об этом знать. Следовательно, верховный жрец местного храма и все служители Яровита получат уважение горожан и дополнительных прихожан. А сейчас для них это чрезвычайно важно, так как культ собирается в срочном порядке довести численность своего Священного отряда до положенных трёхсот воинов. Раньше ведь как было? Жрецы растили своих воинов, потомственных ведунов, а когда наступал кризис, они устраивали турнир и из победителей выбирали самых лучших рубак, которые были готовы служить Яровиту. Сейчас не то. Кадров не хватает, а воины нужны. Поэтому Огнеяр готов без турнира взять в Священный отряд любого профессионала, лишь бы только он знал, с какого конца держать меч, являлся славянином и уважал Яровита…

Однако возвращаюсь к тому, что происходит здесь сейчас, поскольку храмовое событие лишь прелюдия перед тем, что со мной произошло…

Огнеяр окончил речь, и князья примирились. Воины это одобрили, а Прибыслав и Никлот получили благословение Векомира и, сопровождаемые священнослужителями, вышли. Следом за ними направились зрители и ближние люди основных участников сегодняшнего мероприятия, я же остался. Хотел выйти и даже сделал первый шаг вслед за Сивером, но случилось нечто странное.

Мои ноги словно прилипли к полу, а Змиулан, который находился в ножнах, стал таким тяжёлым, будто весил не полтора килограмма, а целую сотню. Со мной происходило что-то не то, а что именно, я не понимал. Меня парализовало. Руки и ноги не действовали. Но почему-то я ни капли не нервничал, в моей душе царило спокойствие и какое-то умиротворение. Ничего не хотелось делать, не было вообще никаких желаний. Стою как столб. Вокруг полное безмолвие, хотя за стеной святилища сотни людей, в ушах лёгкий звон, и всё, что я могу, – это смотреть.