Хлоп! Бах! Непонятно почему я сижу на пятой точке и трясу слегка контуженной головой, а Сивер смотрит мне в глаза:

– Сейчас хорошо бился. Правильно. Почаще так выкладывайся, и станешь воином, не простым, а настоящим витязем. Устал?

– Есть немного, – просипел я.

– В таком случае немного поговорим…

Снова начался разговор, во время которого Сивер показывал правильные финты, скруты телом, сбивы чужого клинка, связки, хитрые удары, которые мне пока недоступны, и так далее. После этого новый учебный бой и опять теория. И так продолжалось примерно до шести часов вечера.

Наконец тренировка закончилась. Пропотевший войлочный доспех сброшен у стены, измочаленные палки и побитый щит вернулись в оружейную стойку, и мы с Сивером отправились в казарму. Здесь привели себя в порядок, помылись, сменили одежду и пошли ужинать. Правда, есть не хотелось, ибо после тренировки я мечтал только тупо упасть на лежанку и заснуть. Однако не судьба, ибо трудовой день пока не окончен.

После ужина появился храмовый летописец Зван, молодой и весьма талантливый парнишка-грамотей, которого жрецы в своё время приметили в Волине и вывезли в Аркону. Чем мы занимались с ним? Естественно, он учил меня грамоте, а я отвечал на его многочисленные вопросы. В общем, рутина, и, когда он ушёл, был уже десятый час вечера.

Усталый, я, скинув сапоги и носки, вышел на ставшее таким родным тренировочное поле и посмотрел на усыпанное крупными яркими звёздами тёмное небо. Хорошо. Тихо. Спокойно. Босые ступни соприкасаются с прохладным грунтом, и я чувствую будто сердцебиение матери-земли. Вокруг меня никакой суеты, и можно сказать, что я счастлив. Хм! А с чего бы мне печалиться? Прошёл ещё один день. Я получил очередную порцию знаний и поделился с предками своими. Всё идёт чередом, и пока меня это устраивает.

Дания. Фьеннеслев. 1141 от Р. Х.

Тихий летний вечер. Ассер Риг, ярл Фьеннеслева из благородной семьи Виде, крупный широкоплечий бородатый мужчина, закутавшись в толстый кожаный плащ, стоял на стене своего родового замка и смотрел на пустую дорогу. Несмотря на разгар лета, день был прохладным, а ночью, скорее всего, будет холодно, и ярл подумал, что в море сейчас наверняка бушует сильный шторм. Невольно крупные ноздри Ассера раздулись, и он втянул в себя воздух. Ярл хотел почуять запах соли и выброшенных на берег водорослей. Однако море находилось далеко от Фьеннеслева, и всё, что Риг уловил, это аромат конского навоза, перегнивающего на заднем дворе, и дым от кухонных печей.

– Эх-х! – Ассер, тоскуя по морю, резко встряхнулся.

Он до хруста потянулся, снова закутался в плащ, кинул взгляд на дорогу, прислонился к зубцу деревянной стены, которая защищала его жилище от незваных гостей, улыбнулся и крепко задумался. Кажется, о чём таком серьёзном мог размышлять далеко не самый могучий датский ярл, вся дружина которого состояла из четырёх десятков воинов? О хлебе насущном и мелкой склоке с соседом? Да, это вероятней всего. Но так мог подумать лишь тот, кто не знал Ассера Рига и не был в курсе того, насколько велико его влияние на судьбы тысяч людей. И дабы понять, что он за человек, можно более пристально рассмотреть его жизненный путь. Благо интересных моментов и поворотов в судьбе этого ярла хватало.

Начиналось всё просто и незатейливо. В небогатой семье Виде, проживавшей в деревне Фьеннеслев, что на острове Зеландия, родился очередной ребёнок, которого назвали Ассер. Он был таким же, как и все его братья, бегал, веселился, вечерами слушал рассказы стариков, помогал по хозяйству отцу и мечтал о славе. И единственное, чем он отличался от своих многочисленных сородичей, как родных, так и двоюродных, – это умением читать латинские тексты и с одного раза запоминать молитвы. А также тем, что Ассер дружил с монахами, которые ходили от одного зеландского поселения к другому и рассказывали жителям острова о Христе. Для старших родичей увлечение Ассера значило очень мало, поскольку превыше всего они ставили умение владеть мечом и обрабатывать землю, а грамота считалась для них чем-то пустым и глупым. Поэтому книгочея в семейной иерархии никто не выделял и особо не ценил.

Вскоре всё изменилось, так как в большом мире произошли некоторые события, заставившие мужчин провинциального клана Виде взяться за оружие и покинуть родные края. Умер король Эрик Эстридсен, и новым правителем Дании стал его брат Нильс. Десятилетний сын Эрика Первого, Кнуд, по слову дяди стал ярлом Южного Ютланда, и когда он подрос, то собрал дружину и напал на стародавних врагов своего народа вендов. При этом, естественно, он постоянно увеличивал свой флот и количество воинов.

И однажды промозглым зимним вечером в Фьеннеслев прибыл старый друг семьи Виде ярл Гудмунд Дунгадссон, который предложил провинциалам отправиться в очередной поход против вендов-бодричей. Глава семейства обвёл взглядом лица сыновей, племянников и внуков, глаза которых горели предвкушением подвига, прошёлся по своему убогому хутору, в центре которого лежали горки из коровьих лепешек, вернулся в дом, отметил, что на столе нет ничего, кроме заплесневелого серого хлеба, сушёной рыбы и прокисшего пива, и задумался. Однако размышлял он недолго и, решив, что младших ему в узде не удержать, сказал своё веское слово:

– Мы идём в поход!

– А-а-а! В поход! На войну! – Молодёжь встретила вердикт старика радостными криками, и громче всех звучал голос Ассера, который давно жаждал путешествий и новых впечатлений и уже не раз подумывал покинуть отчий дом.

Сборы были недолгими, и по весне почти все мужчины рода Виде, за исключением дряхлых стариков и совсем уж молодых парней, достав из сундуков старые доспехи и побитое ржавчиной оружие, отправились к морю. В городе Роскилле их уже ждал корабль ярла Дунгадссона, и вскоре в составе эскадры из семи кораблей они вышли в море, где в проливе между островами Мен и Фальстер зеландцы соединились с флотом Кнуда Эстридсена. Сотня драккаров была готова обрушиться на бодричей, и юный вождь данов, определившись с местом высадки и целями, отдал приказ о выступлении.