Мы с Блажко торопились, как могли. И всё равно опоздали. Местные купчишки – люди хваткие, опередили меня буквально на десять минут. Они увидели, что от привалившей удачи и богатой добычи Дунгаля Два Крыла просто распирает, и купили разом все три корабля. Я полюбовался на отличные судёнышки, почесал затылок, посетовал на неудачу и подумал, что не везёт мне в бизнесе, повезёт в любви. После чего, раз уж всё равно в порт пришёл, отправился искать Сигурда из Нерке, который, кстати, вовремя купил у лихого языческого ярла один из трофейных шнеккеров. Поэтому был весел и улыбчив.

Сигурд, несколько лет проживший в Новгороде полный солидный дядька, выслушал мою просьбу и дал добро на общение с пленными венделями. Дело начинало складываться, и вскоре я оказался на складе, где подсознательно надеялся увидеть здоровяков из кинофильма «Тринадцатый воин», которые поклоняются Великой Тёмной Матери, то есть являются верными последователями славянской богини Мары. Но потомки одного из славянских племен, во времена вандало-венедского короля Радегаста, из-за конфликта с волхвами Святовида и Яровита мигрировавшие на север, все как на подбор оказались мелкими темноволосыми и косоглазыми задохликами. Моего языка из полутора десятков венделей, которые, гремя кандалами, таскали тюки с товарами Сигурда, никто не понимал. С разумом у этих одичавших и скрестившихся с северными племенами и народностями людей тоже было не очень. То ли они его скрывали, то ли он изначально отсутствовал, то ли жестокие надсмотрщики выбили из них всё, что только можно. По этой причине, ничего не добившись, я покинул воняющее перегнивающей рыбьей чешуёй помещение и вышел на свежий воздух.

Собрался было отправиться обратно к любимой Нерейд, но задержался, поскольку ко мне подошёл Сигурд и спросил:

– Ну и как тебе вендели, витязь?

Видимо, Сигурд считал, что, если рядом со мной часто мелькают храмовники, я тоже служитель Святовида, а значит, он может обращаться ко мне как к равному. Разубеждать шведа я не стал, ибо репутация витязей автоматом прикрывала меня от множества мелких дрязг и неприятностей. И, пожав плечами, ответил:

– Никак, уважаемый Сигурд.

– Да, от них ничего не добиться, – покивал купец, – тупые скоты.

– И что, на севере все такие?

– Нет, а иначе бы Норланд давно стал бы нашим. Есть у венделей несколько сильных родов, которые манерами и лицом похожи на нас и на вас, потому что они постоянно совершают набеги на земли свеев и норгов и похищают самых красивых женщин. Вот вокруг них все остальные северяне и держатся.

– Понятно. А эти, – я кивнул в сторону склада, – как к тебе попали?

– Этих свои же сородичи продали. У них тоже между собой драки случаются, и мои рабы из рода, который потерпел поражение.

– Скажи, Сигурд, если не секрет, конечно, а как у вас с жителями Норланда ведётся торговля, чем обмениваетесь?

Свеон хмыкнул и, немного поколебавшись, всё же ответил:

– Это не секрет, Вадим, просто мы об этом не любим говорить. В Южном Норланде у нас и норгов есть укреплённые торговые посты. Летом мы свозим туда товары, а зимой вендели и лапоны собирают сильные отряды воинов и подходят под стены наших факторий. Вот тогда и начинается торг. Вендели предлагают нам слитки меди и серебра, рабов и шкурки пушных зверьков, а мы с ними расплачиваемся вином, хмельным мёдом, тканями и продовольствием. Торжище открыто каждый день в течение месяца, а потом от случая к случаю, как товары появляются.

– А что насчёт оружия?

– Нет-нет! – Швед всплеснул руками. – На это есть давний запрет, которому уже четыре века. Нельзя венделям железное оружие и доспехи продавать, а не то худо будет. Они ведь злые, словно полярные волки, которых эти дикари часто приручают, а мы себе не враги.

– Понятно. А нельзя как-нибудь с вами на этот торг съездить?

– На это тоже запрет, Вадим. Мы не пускаем в Норланд никого, кроме своих.

– Мы – это кто?

– Потомственные торговцы, четыре семьи норгов и девять семей свеев.

– Ну что ж, благодарю за сведения, Сигурд. Удачи тебе в делах.

– Не за что, витязь. Ступай с миром.

Завершив разговор с купцом, мы с Блажко развернулись в сторону Сигтуны и отправились в наше временное жилище. На бесполезную беготню от городского центра в порт и обратно я угробил четыре с лишним часа. Время перевалило уже за полдень, на оживлённые улицы шведского города падали солнечные лучи заходящего летнего светила. Кругом много людей, как гражданских, так и военных. Откуда-то слышался смех и славянский говорок, похоже, перед возвращением на Руян веселились варяги. Немного в стороне я увидел знакомого витязя, десятника из сотни Доброги, он с явно тяжёлым мешком за плечами входил в оружейную лавку. Наверняка пришёл сдать добычу, которую не было смысла везти на родину. Дальше на перекрестке расположилась группа из нескольких вооружённых язычников Гутторма Тостерена, городской патруль. А рядом с ними перед пустым подворьем стояли новгородские бородачи, скорее всего, купцы, подбирающие место для торгового форпоста.

Заметив земляков, Блажко опасливо покосился в их сторону и вжал голову в плечи. Но, видать, его кредиторов среди них не оказалось, и он, повеселев, радостно произнёс:

– А всё-таки хороший город Сигтуна. Да, Вадим Андреевич?

– Хороший, – подтвердил я, с усмешкой посмотрев на Ставра, который хоть и был на вид взрослее и солиднее, тем не менее, соблюдая вежество, всегда обращался ко мне исключительно по имени-отчеству.

– Однако Аркона, наверное, получше будет, – вздохнул Блажко. – Скорее бы уже на Руян-остров.