– Английские духи? А разве не присылает нам Франция самые лучшие духи в мире? – пришел в негодование добрый Ноэль.

– Да, да, конечно. Но речь не об этом. Это были особые духи, те, что я хотела. Духи для кабальеро. И несколько рубашек. Несколько тех удивительных английских рубашек, которые не похожи ни на какие другие. Речь идет о подарке, который я хочу сделать. Подарок для суженого. Я невеста, доктор Ноэль. Я скоро выйду замуж.

– Ну тогда поздравляю вашего будущего супруга. Но продолжайте: вы дали несколько монет капитану шхуны…

– Для того, чтобы он привез мне духи из Ямайки. Но человек не вернулся.

– И вы хотите предъявить ему иск. У вас есть квитанция?

– О, нет! Вовсе нет! Думаю, речь идет о человеке, достойном доверия. Мне его порекомендовали. Но никто не может дать о нем информацию, а так как мне сказали, что вы его друг…

– Мой друг – капитан шхуны? Как его зовут?

– Я не знаю его фамилию. Его корабль называется Люцифер.

– Хуан Дьявол! Невероятно, что вы об этом рассказываете. Хуан Дьявол – торговец духами!

– Ну, это было особое одолжение, которое он собирался мне сделать. Я попросила, он согласился, и я дала ему денег, он сказал, что скоро вернется, но никто ничего не знает.

– Действительно, сеньорита Мольнар. Никто ничего не знает, и думаю, что еще долго не узнает. Я должен быть искренним, потому что знаю и люблю вашего суженого – молодого господина Ренато Д`Отремон.

– Доктор Ноэль… – начала мяться Айме с беспокойством, отразившемся на ее красивом лице.

– И не знаю почему, но думаю, это он послал вас.

– Что вы говорите? – торопила предельно изумленная Айме.

– Ренато принадлежит к редкой породе людей, слишком благородных и слишком добрых. Его чрезвычайно волнует судьба Хуана Дьявола, и ему было недостаточно вытащить его из затруднительного положения, в оплату получив лишь неблагодарность. А теперь он хочет узнать, что с ним стало, не так ли? А так как он боится нравоучений с моей стороны, то послал вас.

– Меня, меня? – пробормотала Айме, так ничего и не поняв.

– Моя прекрасная сеньорита Мольнар, боюсь, что Хуан, к которому, признаюсь, несмотря ни на что, испытываю привязанность, замешан в довольно скверном деле. Он не слушает советов и упорно стремится сделать состояние одним махом. Точно не знаю, что он делает, но боюсь, что власти уже предупреждены насчет него. Не думаю, что он сможет вернуться, не думаю, что мы увидим его в Сен-Пьере еще много лет. Потому что если бы он вернулся, то наверняка оказался бы в подземельях тюрьмы. А Хуан Дьявол не настолько глуп!

Педро Ноэль говорил, уносясь чувствами, не думая о действии, которое производит на красивую девушку, которая слушала в замешательстве, сжав руки, с вытаращенными глазами, с огромным трудом сдерживая охватившую ее волну отчаяния. Наконец Айме де Мольнар встала и с трудом пробормотала:

– Вы уверены в этом?

– Естественно. Скажите Ренато, пусть больше не беспокоится о нем и даст ему жить своей судьбой. Мы будем счастливы, если его не повесят со дня на день, или он не получит в потасовке удар в сердце в какой-нибудь таверне. Ведь если он удачно выходил из всех драк раньше, то это не значит, что судьба всегда будет к нему благосклонна. Однажды все закончится и бац! Одним безумцем станет меньше.

– Вы считаете его безумным?

– Думаю, он был очень несчастен в детстве, а это всегда оставляет след. Он родился под черной звездой. Эта история долгая и запутанная. Лучше я не буду о ней говорить. Зачем?

– Дело в том, что я хотела бы знать. Если вы поведаете мне, то даю слово, я не расскажу никому, даже Ренато. Ладно, правда в том, что Ренато не знает, что я пришла. Я пришла и беспокоюсь его чрезмерной занятостью. А также по поводу духов, это тоже правда. Тот обещал вернуться через пять недель.

– Ждите его пять лет, и тогда, он, может быть, вернется. Ваши заказы были подарком для Ренато?

– Да, но я не хочу, чтобы он знал об этом.

– Мой вам совет – тоже забыть об этом.

– А вы забудете о моем визите?

– Ладно. Если вы так желаете.

– Я прошу вас. Вы сделали бы мне большое одолжение, огромное одолжение.

– Да, Ренато, поищи их. Мне это кажется хорошей мыслью. Иди поищи их, чтобы ускорить дела. Руководствуйся всегда своим рассудком, мнением – в браке это должно преобладать. Плохо, если мужчина уступает женщине. Понимаю тебя, ведь я говорю с тобой как женщина. Но ты мой сын, Ренато, и я знаю, что ты мягкий, покладистый, нежный, слишком благородный, возможно, слишком влюбленный.

– Но мама… – в голосе Ренато прозвучало отчуждение.

– Нас никто не слышит. Хочу быть с тобой совершенно откровенной. Ты знаешь, что никто тебя не любит больше, чем я. Никто!

– Айме меня любит.

– Конечно, сынок. Я хочу в это верить. Она тебя любит, отчего бы не любить. Она вполне довольна судьбой. Она любит тебя, но кроме того, должна уважать тебя, понимать свое предназначение, должна подчиняться тебе, ее первый долг – это доставлять тебе удовольствие. Восхитительная Айме кажется мне немного беспокойной, избалованной и чрезмерно изнеженной. Ее мать очень мягкая, а отец сначала отсутствовал, а потом умер. Старшая сестра, похоже, очень недовольна ею. Моника, несмотря на порывы, кажется человеком прекрасным, серьезным и прямым.