– Ты что, спятил?

– Конечно же спятил. Только помешавшийся может снова сжать тебя в этих руках; только безумец, сумасшедший, пьяный способен признаться в любви. Уедем!

– Погоди немного, Хуан, погоди, – приглушенным голосом попросила встревоженная Айме, потому что услышала шум приближающихся шагов. – Слышишь? Это Ренато! Ради Бога, помолчи!

Она обхватила его шею, заставляя наклониться, спрятаться в густом вьюнке, обвивавшем жимолость, сдерживая дыхание, когда до них донеслись ясные и легко различимые голоса Моники и Ренато вместе с раскатами грома, сопровождавшими разбушевавшийся ветер и дождь.

– Снова буря, Моника.

– Да, Ренато, но это неважно.

– Как это может быть неважным? Не могу позволить, чтобы ты выезжала в такую непогоду. Я лично займусь этими переездами. Нужно сделать так, чтобы ты отдохнула. Очень скоро многое изменится благодаря Ноэлю и Хуану.

– Ты настаиваешь на том, чтобы оставить Хуана?

– Он не останется в доме, но будет присматривать за имением. Что происходит? Ты тоже его не любишь? Я думал, вы друзья.

– Мы не враги, но… – робко пробормотала Моника, делая усилие.

– Ну тогда и покончим с этим. К счастью, мама хорошо приняла Ноэля, хотя он тоже не на моей стороне по отношению к Хуану.

– Тогда, Ренато, почему…?

– Не продолжай, Моника, прошу тебя. Не спрашивай. Есть единственный ответ: Хуан войдет в этом дом, потому что это справедливо. Уместно это или нет, время покажет. Ты была образцовой дочерью, и думаю, что тебе будет не трудно понять последнее желание моего отца. Хуан может быть строптивым, неблагодарным, даже порочным. Не важно. Отец хотел, чтобы он был рядом со мной, чтобы я с ним обращался как с братом.

– Но это нелепо!

– Не нелепо. Вопреки вашим мнениям, я верю в Хуана, верю в благородство его души, потому что верю в человеческое сердце. Что-то подсказывает мне, что Хуан хороший. Во-первых, он верный, искренний, открытый. В нем нет предательского замеса. Достаточно взглянуть в его лицо, чтобы это понять. Хуан не хищник, как упорно думаете вы и моя мать. Он порядочный, и если когда-нибудь он ранит меня, то сделает это открыто, лицом к лицу. Уверен, что не ошибаюсь.

– В таком случае…?

– В таком случае, ничего. Доверься мне, я знаю, что делаю. Ты измучена и утомлена. Ступай Моника отдыхать.

– В такой момент я не смогла бы заснуть.

– Тогда, чтобы не задерживать меня, можешь сделать мне одолжение?

– Все, что хочешь.

– Зайди в спальню и объясни сестре, что мне нужно уехать одному на пару часов. Боюсь, мы снова будем спорить, если заговорим, а на сегодня уже хватит.

– У вас была размолвка? – встревоженно спросила Моника.

– Давай назовем это несогласием. К счастью, все завершилось хорошо, мы полностью помирились, но эти вещи огорчают, а я не хотел бы снова начинать. Я боготворю твою сестру, верю в нее, хочу верить ей больше остальных. Мне нужна вера, которая бы вдохновляла меня жить и дышать.

– Какие печальные слова, Ренато! Словно они от полнейшего разочарования.

– Какая глупость! Я сказал, что люблю твою сестру. Я так люблю ее, что не смог бы жить без нее.

– Ты хочешь сказать, что любишь ее, несмотря ни на что и будь, что будет, ты готов…?

– Не знаю, что ты имеешь в виду своим «будь что будет» – прервал ее Ренато с серьезным выражением лица. – Прости, если отвечаю не то, что ты хотела бы услышать, но если бы Айме была недостойна, то что стало бы с нами, что стало бы с этим домом, об этом не стоит даже упоминать. Ладно, мы говорим о глупостях, теряем бесценное время, обижая нелепыми мыслями самую достойную и восхитительную женщину – твою сестру. – И с принужденной веселостью попросил: – Побудь с ней. Я скоро вернусь. До встречи, моя любимая Моника.

При вспышке молнии Айме взглянула с тревогой на лицо Хуана, серьезное и горькое. Еще громко звучали в широком коридоре шаги удалявшегося Ренато, еще тень Моники не исчезла в полузакрытой двери пустой комнаты. Возле каменной скамьи, под покровом густого вьюнка, чувствуя, как струйки прохладного дождя бьют по горящим щекам, он думал, вздрагивая, пока до него доходили услышанные слова, и сколько проиграл в выигранном бою. Хуан, долгое время неподвижный, резко очнулся, как клещами, сжал ее руку с грубостью моряка, и приказал властно:

– Пошли отсюда! Ты боялась столкнуться с Ренато, а теперь опасности нет.

– Но Моника там, в моей комнате, – тихо указала Айме. – Она будет меня искать, побудет там недолго; потом пойдет обыскивать дом и объявит тревогу раньше, чем мы сможем удалиться. Мы не можем уйти сейчас, не вижу также и необходимости.

– Как это не видишь необходимости? – спросил Хуан с возмущенным удивлением.

– Послушай, Хуан. Если бы ты на секунду послушал меня, то я бы тебе сказала: Зачем убегать, вызывая скандал, если мы вместе, если есть тысяча способов…?