Но вчера вечером она не пила ни капли. Да и вообще уже несколько недель не притрагивалась к спиртному. Отравилась? Подхватила какой-то вирус?

Или…

Да нет, быть этого не может.

Нет же, вряд ли, маловероятно.

Она отчаянно принялась считать дни, и страх ее все нарастал. Сколько же недель прошло после последних месячных?

Окна ресторана выходили на раскинувшийся внизу залив. Джек и Рейчел наслаждались поздним ланчем из даров моря. Может быть, трапеза оказалась и не столь шикарной, как сулила Рейчел, но все-таки очень неплохой: свежайшие крабы (мягкое ароматное мясо под хрупким розовым панцирем), жареная картошка и пиво. Они сидели на самом краю крытой веранды. Далеко внизу желтел пляж. Там копошились отдыхающие, в песке играли малыши, дети постарше охотились на крохотных крабов, затаившихся в расщелинах разбросанных по побережью скал. Казалось, что все это так далеко, словно происходит на экране в кино.

Джек откинулся на спинку стула и вытянул ноги.

Рейчел прикурила еще одну сигарету.

– Мне кажется, в Эндслее водятся привидения, – сказала она, прерывая затянувшееся молчание.

– Что это ты вдруг?

– Странная там энергетика. Мне внезапно стало как-то грустно.

Он фыркнул и отхлебнул пива.

– А тебе не кажется, что причина в нас самих?

– Нет, – покачала она головой. – Я вдова, ты вдовец, мы взаимно нейтрализуем наши биологические поля, – криво усмехнулась она. – Нет, этот дом какой-то странный. Он словно бы живет своей жизнью.

– Вот и Кейт об этом тоже говорила. Дескать, есть там какая-то тайна.

Рейчел бросила на Джека пристальный взгляд:

– А ведь она тебе нравится, верно?

Он безразлично пожал плечами и отвел глаза:

– Не все ли равно?

– Ну скажи, нравится или нет?

– Господи, Рейчел! – Джек нахмурился, попытался казаться серьезным и безразличным, сделал вид, что с интересом разглядывает содержимое тарелки. А потом поинтересовался: – С чего это ты взяла?

– Не знаю, мне так показалось.

Она отвернулась и снова посмотрела вниз, на пляж:

– Все это так досадно и нелепо.

– Что ты имеешь в виду?

– А вот то и имею! – раздраженно воскликнула Рейчел. – Вы что, оба думаете, я слепая?

Не найдя в тарелке ничего интересного, Джек поднял голову:

– В каком смысле – оба?

– На днях ты уехал, не оставшись на обед, так Кейт потом до самого вечера слонялась по комнатам как неприкаянная. Видно было, что она переживает, словно школьница.

– Правда? – Джек попытался выдавить улыбку, но у него ничего не вышло.

Рейчел закатила глаза к небу:

– Неужели я буду врать!

– Ну… да, – едва ворочая языком, признался он. – Ты права: Кейт мне нравится.

– Тогда в чем проблема?

– Я ей не верю. Да и себе тоже не верю.

Рейчел подперла подбородок ладонью:

– Знаешь, Пол, такого больше не повторится.

– Что-о?

– Я сказала, такого больше не повторится.

– Ты назвала меня Полом.

– Да? Извини. – Рейчел отхлебнула пива. – Чисто фрейдистская оговорка.

– Откуда тебе знать, повторится или нет?

– Ты уже совсем другой. Ты очень изменился. А Кэти… Это тебе не Джулия. Да и она сама, кстати, тоже в последнее время изменилась.

Джек колебался. Сказать или не сказать? О том, что у Кейт был любовник, что она, по ее собственному признанию, была содержанкой. Да, наверное, Рейчел и сама это знает.

– Может быть, ты и права, – вздохнул Джек.

Нет, лучше не говорить. И вместо этого он решил признаться кое в чем другом.

– Знаешь, я ведь ездил на кладбище. На прошлой неделе. И на могиле нашел букет роз. От него.

– О господи!

– Поэтому я и подался сюда. А на кладбище ездил, чтобы… не знаю, как это объяснить… В общем, чтобы забыть обо всем, раз и навсегда. Примириться с этим. И вдруг – на тебе, эти розы.

– А ты уверен, что букет от него?

– Уверен. Там была карточка.

Рейчел снова обернулась в сторону пляжа и посмотрела на карапуза в панамке, балансирующего на неровной поверхности скалы; одной ручонкой он ухватился за маму, а в другой крепко сжимал маленький сачок.

– Что тут скажешь? Очень сочувствую тебе, Пол.

Опять Пол. Но на этот раз Джек не стал поправлять Рейчел. Он чувствовал напряжение, связывающее два мира – видимый и невидимый, порой смыкающиеся друг с другом, переливающиеся один в другой, особенно в такие вот минуты.

Он с треском разломил клешню краба и впился зубами в мягкое белое мясо.

– Пол говорил, бывало, что мы прощаем не потому, что так надо, а потому, что у нас есть выбор, – сказал он, проглотив кусок. – Тогда я этого не понимал, да и сейчас, честно признаться, не очень-то понимаю. – Джек поднял голову от тарелки и смущенно улыбнулся.