– Это Питер Рыкоф. Мне необходимо поговорить с господином Гранжаном.

– Ой, а я вас вижу, – восхитилась та.

– Я вас тоже, – дипломатично отозвался я. – А теперь, пожалуйста, соедините меня с вашим боссом. Кстати, как вас зовут?

– Конечно, конечно, – рыжеволосая, видно, не услышав вопроса, засуетилась и изображение затуманилось, сменившись швейцарским гимном.

– Эту стерву зовут Николетта, – угрюмо сказала Амели. – И если вы считаете ее привлекательной глупышкой, то будете тысяча первым мужчиной, который в этом ошибся.

Я посмотрел на бельгийку и ничего не ответил. Облачко на экране растаяло и появился председатель совета директоров «Церебрума».

– Доброго дня, Петр. Я думал, мы все обсу… – он запнулся на полуслове, а с лица исчезла, как будто стертая мокрой тряпкой с доски надпись, неизменная улыбка.

– Да, господин Гранжан, это не оптическая иллюзия и не монтаж. Это я, чтобы там вам не говорил Петр.

– Но он же показал мне запись, где… – замялся швейцарец.

– Где я лежу на полу в луже крови? – усмехнулся я. – У вашей службы безопасности отличные бронежилеты, – я продемонстрировал окровавленное средства индивидуальной защиты с расплющенной оранжевой пулей.

– А что же с Петр…с вашей цифровой копией? – нахмурился Гранжан.

– Боюсь, сгинул в виртуальной пучине, – развел я руками. – Мисс Бомонт и Накадзава-сан могут подтвердить, – я развернул экран и бельгийка с японцем дружно кивнули.

– Что ж, – почесал бровь швейцарец, неудачно пытаясь скрыть беспокойство. – Это меняет дело. Уверен, что мы можем предложить вам повторную оцифровку абсолютно бесплатно. В остальном условия контракта не изменятся. Как вам такой вариант?

Я посмотрел на циферблат: пятнадцать минут.

– Будьте добры, подтвердите отключение «Фукусимы», – уклонился я от ответа. – Тогда и обсудим ваше предложение.

Петр об этом почему-то не знал, видно, поленился изучить документы, но я их прочитал: по инструкции, для отключения карантинного протокола было необходимо двойное подтверждение: изнутри комплекса и из штаб-квартиры корпорации. Так что без благословения Гранжана цифры 0:00 на табло обратного отсчета не разблокируют выход из комплекса…

Гранжан секунд двадцать подозрительно разглядывал меня. Почти физически можно было ощутить, как у него в голове, кубиком Рубика, проворачиваются мысли, раскладывая ситуацию то так, то эдак. Наконец он пожал плечами, потянулся куда-то в сторону и алые цифры на стене вдруг сменили цвет на нежно-бирюзовый. Через двенадцать минут все выходы из «Церебрума» будут разблокированы.

– Так что? – спросил он. – Вы принимаете мое предложение?

– Нет, – ответил я.

– Нет? – поднял бровь Гранжан. – Ах, да. Вы, наверно, хотите дополнительную компенсацию за доставленные вам неприятности?

– Нет. Я разрываю контракт.

Бомонт и Накадзава с недоумением уставились на меня.

– Разрываете? – швейцарец явно был обескуражен. – Но почему?

– Формально – из-за ваших ошибок при операции. Это если у вас вдруг возникнет желание пойти в суд. Вряд ли вы захотите, чтобы там рассматривали все перипетии последних суток… Особенно факты передачи в распоряжение моей копии доступа к арсеналам японской армии и спецслужб.

Я удовлетворенно кивнул. Кислое выражение лица Гранжана свидетельствовала, что мысль о судебном разбирательстве его не порадовала.

– Что касается истинных причин… – Я сделал вид, что задумался, снова кинув взгляд на циферблат: десять минут.

– Я видел, как буквально за сутки Петр превратился из моей копии в абсолютно чужого человека. И пусть бы только это. Но он отказался от клона. Не говоря уже о его бредовых пророчествах про захват Гипернета. А проблемы ваших клиентов с СВД?

– Откуда вы знаете? – посуровел Гранжан.

– От Петра, представьте себе. Но даже не это главное. – Я все больше горячился, даже забывая смотреть на циферблат. – Я часто спрашивал бабушку, которая осталась в Советском союзе, почему она не согласилась уехать вместе с родителями. Обычно она отвечала мне русской пословицей: где родился – там и пригодился. Никогда не мог понять этой странной поговорки, но теперь, кажется, понимаю. Ваш проект с продлением жизни – тупик. Никто из ваших клиентов не захочет покидать виртуальный мир после двадцати лет срастания с ним. Но я не хочу стать цифровым рабом Гипернета, слышите вы – не хочу! Даже понимая, что я с равнодушием, без страданий и сожалений, буду вспоминать реальную жизнь – радость побед и горечь поражений, достижения и разочарования, я знаю, что такая жизнь мне не нужна. Лучше один раз переспать с женщиной из плоти и крови, чем тысячу раз – с самой лучшей секс-куклой.

– Мне кажется, вы делаете ошибку, мистер Рыкоф, – сказал Гранжан, спрятав руки за пределами видимости. Лицо его заострилось, а белозубая улыбка стала больше походить на оскал. – У некоторых клиентов действительно есть проблемы с СДВ, но это все преодолимо, поверьте. Сам Окадо воспользовался созданным им методом. «Церебрум» – шанс человечества на вечную жизнь, как бы пафосно это не звучало.

– Кладбище науки уставлено надгробиями исследователей, которые испытывали на себе собственные изобретения, – мрачно отозвался я. – К тому же, не думаю, что у каждой единицы из названного вами человечества найдется десять миллиардов для оплаты операции.