Рабочие подталкивали один другого и передавали по рядам:

— Управляющий по своей воле нам талоны всучил, слышь... Язви его душу!.. И тут себя показал... Хозяйских денег ему жалко стало, вот сволота!..

Тесно было в трактире, а около Лисогонова могли смело примоститься несколько человек. Но рабочие, оказавшиеся его соседями по столу, предпочли лучше в простенке стоять, чем сидеть с ним рядом. И справа, и слева от него места оставались свободными, и Лисогонов сидел вразвалку, положив одну руку на спинку пустого стула, а другой рукой обмахивая себя. Никто к нему не обращался, никто не заговаривал. А когда он хотел было вмешаться в разговор сидевших напротив людей, они оставили его слова без внимания, будто и не слыхав.

Тогда он оскорбился и сидел насупленный, злой.

Шибаков — довольный, раскрасневшийся — сидел на табуретке за своей стойкой, и его лицо, как кусок сырого мяса на прилавке, лоснилось под светом яркой лампы.

— Ну и духотища же, Шибаков, у тебя, спасу нет, — вытирал Дятлов лоб и шею уже намокшим платком.

Надо продвигаться к выходу, пока рабочие стараются сдерживаться и помнят себя, а если выпьют еще по стакану, пожалуй, так языки развяжут, что лучше подальше быть. Про талоны заговорили, — надоумило вагранщика вспомнить о них!

Мастер Макс Иоганн Отс, тоже раскрасневшийся и вспотевший, сидел, окруженный рабочими, и рассказывал им, как черт, думая, что залез к бабе в печку, — в вагранку попал. Рабочие слушали его и покатывались со смеху.

«Умеет, чухонская душа, ладить с ними, умеет и дело спросить. Вот кого в управляющие ставить надо», — думал Дятлов о нем.

В заднем углу трактира группа рабочих вела свой сговор. Завальщик Зубков говорил:

— До четырех сосчитаю... А крикну — пять, так и...

— За одни талоны проучить стерву надо, не считая другого всего. Память оставить, чтоб знал...

— Под выпивку все сойдет...

— Сначала — немца, потом — хозяина, а потом уж...

— Как надо сделаем...

Досказал свою сказку Отс, и слушатели нахохотались до слез.

— Ух, и немец же!.. Учудил...

— А теперь господин рабочий будет разрешать нам благодарить вас за доставленный удовольствий, — поднялся мастер. — Я замечал уже, что уважаемый господин Фома Кузьмич подавал мне знать, чтобы оставлять вас продолжать этот гулять. Очень желаю, господин рабочий, большой веселый успех.

«Наконец-то... — поднимаясь, облегченно вздохнул Лисогонов. — Заводчик тоже! Нашел с кем якшаться», — осуждающе посмотрел он на Дятлова.

— Ну, а вы, ребята, гуляйте. Под праздник — не грех. Отоспитесь завтра, а уж потом со свежими силами за работу. Прощевайте пока, — нахлобучил Дятлов картуз, услужливо поданный ему Шибаковым.

Рабочие расступились, давая дорогу.

— Благодать-то какая! — вдохнул Дятлов свежего воздуха, выйдя на крыльцо. — Тут бы и гулять, на просторе, а мы в духоте парились.

— Надо господин кухмистер делать большой открытый веранд, — посоветовал Отс.

Гармонисты и балалаечник спрыгнули с подоконников на улицу, а следом за ними и другие рабочие, не дожидаясь возможности протиснуться в дверь, тоже выскакивали через окна, чтобы проводить хозяина с мастером.

— Теперь, Максим Иваныч, после такой привальной, считай, что ты плотно к нам привален. Хошь ты и немец, а как русский, ей-богу!

— Не смотри, что мастер, а свой человек. На редкость прямо!

— Мне очень приятно иметь наш знакомств с господин рабочий, — прижимая руку к сердцу, отвечал Отс.

— Качать его, ребята!.. Качать... — выкрикнул завальщик Зубков.

И не успел Макс Иоганн Отс сообразить, что это означало, как десятки рук подхватили его.

— Ура-а!.. Качнем!.. Э-эх!..

Отс что-то выкрикивал, взлетая в воздух, но смех и веселые голоса рабочих заглушали его слова.

Дятлов вытирал шею платком и хохотал.

— Еще разок!.. Еще!..

Раз десять взлетел в воздух Отс. И когда рабочие поставили его на ноги, с добродушным смехом похлопывая по спине да по плечам, он многозначительно поднял палец.

— Господин хозяин, пять ведра водка вам...

— Качать!.. Хозяина качать!.. — подхватил его слова Зубков.

— Ка-ча-ать!..

Дятлов хохочет, кряхтит, взлетая над головами рабочих. Макс Иоганн Отс хлопает в ладоши и то приседает, то поднимается на носки, следуя стремительным взлетам и снижениям заводчика, а Лисогонов стоит и с завистливо-ревнивым чувством думает: неужели рабочие обойдут его?.. Он даже несколько выдвинулся вперед, стараясь быть на виду у всех, и нетерпеливо постукивал ногой по земле.