— Болтаешь чего-то ты.

— Да нет, дело говорю.

И, оказывается, Алексей действительно дельное предложил: прилетит голубь — значит, листовки готовы и ночью их можно забрать. А пока их печатают, пусть находится в будке.

Окраска купола Подгоренской церкви подходила к концу, и маляры решили на будущее больших подрядов не брать, чтобы долго на одном месте не задерживаться.

Тогда Алексею можно будет опять какое-то время проводить у Измаила, сменить «загостившуюся в Москве» Веру Трофимовну.

Вечером он, петляя по улицам, кружным путем пришел в будку, и с «ночным поездом» возвратилась домой жена Симбирцева.

Два раза за время ее отсутствия Федор Павлович бывал в гостях у жандармского ротмистра, где собирались любители поиграть в карты. В первый раз проиграл рубль шестьдесят пять копеек, а в другой — выиграл два рубля.

Измаил соорудил над сараем голубятню, и Мамед прибежал к Агутину забрать хохлатого вертуна.

— Давай, действуй, сибирский глаз, — напутствовал своего любимца маляр.

Когда вертуна дома не было, Агутин старался до заката солнца вернуться с работы и перед сумерками погонять голубей. Откроет им дверцу, возьмет шест в руки и, присвистывая, начнет крутить его с развевающейся наверху тряпкой. А голуби все выше и выше взмывают в синеву просторного неба. Глядишь, к разноперой стае прибьется еще один голубь, подлетевший со стороны, и на радостях начнет кувыркаться в воздухе, перевертываясь через хвост или через крыло.

Настасье Макеевой пришлось делать лишний конец — наведываться к маляру Агутину. Если кому покажется странным — что это нищенка зачастила сюда ходить, — ответ есть на это: договорилась, что маляр будет покупать у нее собранные за день куски, — поросенка завел у себя.

— Прилетел голубь, слышь, — говорила Настя пришедшему с работы Прохору.

А если Прохор работал в ночную смену, сообщала о прилетевшем голубе Саньке Мамырю.

Привыкли деды к ее ежедневным заходам. Как только солнцу садиться, слепой подтолкнет локтем зрячего, спросит:

— Не видать, сват?

А зрячий и без его напоминания давно уже поглядывает в ту сторону, откуда должна появиться Настя.

— Не видать пока.

— Запропастилась совсем... Ждешь, ждешь... Солнце-то, должно, село уж.

— Ждать — не устать, сват. Было б чего.

— Как же так не устать? Жданки — они докучливы.

— Вон идет.

— Ну и слава богу.

Санька, сидевший в доме у окна, тоже поджидал ее.

— Избалуешь ты моих мальцов, тетка Настя. Все гостинцы им да гостинцы...

Одному деду — пирожок с луком, другому — рыбник. Оставила Настя и хлебца им, чтобы завтра не скучали весь день. Санька положил в суму листки, принесенные еще ночью, Настя прикрыла их кусками, пошла.

Дома Прохор взял у нее листовки, сунул их к себе под изголовье и притворился, что спит. А ближе к ночи толкнул Петьку, и они тихо вышли из артельной квартиры.

Тимофей Воскобойников обратился к Дятлову с просьбой — разрешить ему на неделю отлучиться.

— По какой это надобности?

— Надобность большая, Фома Кузьмич. Решил я совсем здесь обосноваться и хочу жену с дочкой привезти.

— А сами они не доедут, что ли?

— Вещички будут кое-какие, да и дочка маленькая. Одной бабе не справиться.

На неделю... За неделю такой формовщик, как Воскобойников, сколько наформовал бы тут! Не хотелось отпускать его. Но — привезет он семью, тогда уж никуда с завода не денется. Можно будет ему для обзаведения разной домашней утварью десятку-другую в долг под работу дать и потом покрепче держать в руках. И те двести с лишним рублей, что полиции за него заплатил, — вернуть. Зима подойдет, тогда сговорчивей будут все.

— А раньше недели не обернешься?

— Буду стараться пораньше. Загуливаться самому мне не интересно.

— Ну, что ж, отпущу, коли так. Когда ехать хочешь?

— Завтра.

— Ладно, езжай. Это подлецы только думают да в своих подлых листовках пишут, что хозяин ни сердца, ни души не имеет. А я ни на ком зла не помню и если в чем могу — завсегда помогу... Кто другой на моем месте, может, тебе бы сказал: нанялся — продался, и никаких твоих дел знать не знаю, жена ли там, дочка ли. Работай — и все тут. А я в положенье вхожу, понимать это надо, — уже начинал раздражаться Дятлов.

Воскобойников переминулся с ноги на ногу и сказал еще:

— Попрошу, Фома Кузьмич, деньжонок, что заработал. С переездом расходы будут, а у меня только полтинник в кармане.

Дятлов задумался. Все равно через несколько дней надо будет рабочим получку давать, и на такое дело, как перевоз семьи, понятно, деньги нужны.

— Зайдешь в конце дня, скажу, чтобы подсчитали тебе.

— И паспорт тоже.

— А паспорт зачем?

— В дороге быть, мало ли что... Вид всегда при себе иметь надо, а то еще за бродягу сочтут.