Впившиеся в клапан, и едва не опрокинувшие идущего навзничь шипы шиповника стали последней каплей. Зло выругавшись, Алексей встал, стянул с себя свой груз, бросил на землю, достал из бокового кармашка пластиковую бутылку и допил воду, сунул бутылку обратно в карман и уже налегке продолжил движение. До заветной цели оставалось не так уж и далеко.

Втянувшись в кусты, Алексей наблюдал за тем, как внизу (на базе) суетятся люди. Бородатые мужики в зелёных камуфляжах стекались под высокий навес, где стоял длинный (метров шесть-семь) стол. Столешницей ему служили плотно подогнанные стволы молодых деревьев, ошкуренные и слегка отёсанные с наружной стороны. Установленные по обеим сторонам стола скамьи были ещё проще. Не мудрствуя лукаво, неизвестные столяры нашли подходящие брёвна и положили их на толстые кругляши полуметровых древесных обрубков.

Видимо в свете последнего впечатляющего успеха потерявшие страх боевики вели себя шумно, весело, постоянно перебрасываясь разносящимися на весь лес шуточками. Взиравшего на них Алексея так и разбирало желание проползти еще пару десятков метров и забросить имевшиеся у него гранаты в самую гущу предающихся праздности моджахедов. Он нисколько не сомневался, что потери противника окажутся впечатляющими, вот только делать этого не следовало ни в коем случае.

"Ну, перебьет осколками половину банды. И что дальше? Кипеш (суета, тревога) такой поднимется, мама не горюй, как я Андрюху вытаскивать буду? Да и сам не уйду, они же не безглазые. Лежа Фку далеко не кинешь, да и стоя тоже, для пули это не расстояние. На хребте два человека охранение. Сюда - то я их обошёл, а обратно, когда бегом? Нет, с шухером тут не получится. По-тихому надо. Знать бы ещё, где Андрюху держат. Надо подумать, помозговать в первую очередь, где его быть не может".

Только в голове у него мелькнула эта мысль, как на противоположной стороне поляны дрогнул кустарник, ветки заколыхались и разошлись в сторону, выпуская из своей тени двоих мужчин. Оба среднего роста, оба неширокие, оба рыжие. На этом сходства заканчивались. Один красовался приличных размеров бородой, на нём была надета разгрузка, а правой руке он небрежно держал АКС. На лице второго проступившая щетина скрадывалась за многочисленными кровоподтеками и ссадинами, превращавшими лицо в один огромный синяк. Одежда на нем висела лохмотьями, он сильно прихрамывал, а его левая рука висела плетью.

– Сволочи!
– прошипел Алексей, безошибочно распознав в нем своего брата.
– Убью всех гадов, всех убью!
– шептал он, сжимая в бессильной ярости побелевшие от напряжения кулаки. Меж тем пленный и его конвоир прошли перед чередой дневок и по дуге направились к располагавшемуся чуть в стороне от остальных построек продуктовому складу. Цель их движения стала понятна, когда Алексей внимательно присмотрелся к окружающему склад пейзажу. Оказалось, метрах в сорока пяти от навеса брал своё начало небольшой ручеёк и где-то на полпути, если опять - таки внимательно присмотреться, можно было заметить нечто напоминающее помост, предназначение которого Алексею было прекрасно известно.

"А Андрюху-то в туалет вывели!" - сообразил старший сержант. Теперь, когда он знал место содержания брата, ему оставалось незаметно подкрасться, незаметно убрать охранявшего и так же незаметно уже вдвоём покинуть базу.

"И всего-то?" - усмехнулся Алексей, начиная перемещаться в сторону местного "каземата".

– А -а -а...
– со стороны складов раздался душераздирающий крик и эхом разлетелся по лесу, вслед ему полетел звук одиночного выстрела.

– Нет!
– вскричал Алексей, предположив самое худшее.
– Нет, нет, нет!
– Мозг пронзила страшная, беспощадная мысль: "Убили, убили, его вели на расстрел. Выстрел - это в него!"

Алексей почувствовал разливающуюся по груди боль, и тут же понял, что ошибся: по лагерю чехов ударила автоматная очередь. Потом ещё одна и ещё. Ответного огня не было - еще не успевшие сообразить, что происходит, бандиты застыли в оцепенении.

– Дави их, Андрюшка!
– Алексей выдернул кольцо у давно приготовленной к бою Фки и изо всех сил запустил её в замерших за обеденным столом бандитов. Затем, пробежав вперёд десяток метров, отправил туда же вторую гранату. И, не дожидаясь её разрыва, со всех ног рванул в направлении завладевшего оружием брата. За спиной прогремели взрывы. Послышались первые ответные выстрелы - опомнившиеся боевики стремились восстановить статус кво.

– Андрюха, это я, Андрюха, это я!
– задыхаясь от быстрого бега, кричал Алексей, больше всего на свете боясь умереть от руки могшего спутать его с врагом брата. Но первыми его заметили и открыли огонь чехи. Пули засвистели совсем рядом, Алексей упал и перекатом ушел за небольшой бугорок, почти тотчас же вскочил и побежал дальше. Но новые очереди заставили его припасть к земле и змеёй заскользить к небольшой рытвине. Сердце колотилось с неистовой безумностью, хрип раздирал легкие. Никогда в жизни Алексей не бегал с такой скоростью, с таким напряжением. И вот теперь, почти достигнув цели, не имел сил, чтобы двигаться.

– Сюда, давай сюда!
– послышался чужой, хриплый голос. Повинуясь этому зову, Алексей пополз в его направлении, и через несколько метров руки его словно бы провалилась в пустоту. Он повалился вниз и оказался в широкой, прокопанной весенними водами промоине.

– Братик!
– Кислицын - старший не успел опомниться, как оказался в объятиях собственного брата.
– Братик, братик!
– хрипел тот, обливаясь слезами, текшими из-под едва разлипающихся от опухоли век.

– Анрюшка, живой!
– обрадовано воскликнул Алексей, и вдруг вспомнив, зачем он, собственно, здесь находится, приподнялся, встал на колено.
– Уходим! Андрей, уходим!
– прокричал он.
– Надо уходить. Слышишь?! Пошли! Пошли! Пошагали! Давай!