«Да, понимаю, – согласилась про себя Кэт. – Совершенно точно понимаю».

Она обожала сентиментальность Оливера. То, что ландшафтный архитектор, который проектировал и создавал городские и коммерческие парки, дворы и пешеходные дорожки, оценил луг с полевыми цветами.

– О, Оливер… – Она потянулась к нему. – Тебя мало назвать чудесным.

– Значит ли это, что ты выйдешь за меня замуж? – спросил он, доставая из кармана маленькую коробочку.

Опять странное чувство дало о себе знать покалыванием в пальцах ног Кэт, но не пошло выше, как обычно. Это был Оливер. Он стоял среди полевых цветов, рядом с их спасенной скамейкой на поле возможностей и предлагал ей руку и сердце. Кэт хотелось, чтобы мир снова показался правильным и надежным. Оливер открыл коробочку и вынул старинное золотое кольцо со сверкающим круглым бриллиантом. Надел ей на палец.

– Я люблю тебя больше всего на свете. И знаю, как ты сейчас напугана, как переживаешь из-за мамы.

Я хочу, чтобы мы стали одной семьей, Кэтрин Уэллер.

«Будь ты проклят за то, что сказал именно то, что надо. Именно там, где надо», – пронеслось в голове Кэт.

Она колебалась, но лишь секунду.

– Да.

Затем, скрытая за старыми дубами и елями, Кэт позволила Оливеру уложить ее на полевые цветы, снять с нее сарафан и впервые заняться с ней любовью.

Она не чувствовала себя другой. После стольких лет фантазий о сексе с Оливером Тейтом, воображаемых сцен, но так… Боясь этого, она наконец занималась с Оливером любовью. Солнце светило в лицо, ветерок шевелил волосы, и она видела устремленные на нее глаза Оливера, полные любви, нежности и невысказанного «Я ждал этого всю жизнь».

Но Кэт не чувствовала себя другой. Или по-другому. Она совершенно точно не взорвалась на миллион кусков, как всегда себе представляла.

Кэт остановилась в дверях гостиницы и обернулась, чтобы помахать отъезжающему Оливеру, снова ощущая в пальцах ног то странное чувство. Кэт поняла, что никому не сообщит эту новость сегодня вечером, и потому сняла красивое кольцо, посмотрела на него и убрала в карман. Достала телефон и написала Оливеру: «Пока не будем говорить Лолли, подождем подходящего момента, ок?» Мгновение спустя пришел ответ: «Заметано».

Кэт собралась перед дверью с духом, уверенная, что, едва увидев ее, мать поймет: что-то изменилось. Они с Оливером занимались любовью. Они с Оливером помолвлены. Снова, в один миг, ее жизнь коренным образом изменилась. У ее матери рак. Кэт обручилась, чтобы выйти замуж. Замуж.

Собрав волю в кулак, она открыла дверь. В воздухе витал запах поп-корна.

– О, хорошо, что ты вернулась, – сказала Лолли, когда Кэт закрыла дверь. – Я знаю, что сегодня не пятница, но поскольку завтра я начинаю химиотерапию и мне нужно что-нибудь веселое и легкое, чтобы отвлечься, я объявила импровизированный киновечер. Мы смотрим «Дьявол носит „Прада“». Будем мы, твои кузины, Перл и Тайлер, а еще Сьюзан, наши юные гости.

Хотя Лолли смотрела ей прямо в глаза, во взгляде матери не появилось «Наконец ты сказала „да“… всему, что связано с Оливером. Я вижу это по твоему лицу». Ребенком Кэт всегда удивлялась, как это люди могут скрывать такие большие тайны.

В любом случае Кэт не была настроена на веселье и легкость. Или на кино. Она нервничала из-за начинающейся завтра химиотерапии. И хотела убежать в Чулан уединения, достать кольцо и разглядывать его. «Согласилась я на предложение Оливера? Согласилась. Без колебаний. Из-за благородного жеста? Из-за скамейки? Полевых цветов? Заботливости? Может, Оливер подловил меня в момент слабости, когда мне было страшно?»

Ей по-прежнему было страшно. Но теперь она могла добавить к списку «Я дала согласие Оливеру выйти за него замуж».

– Ты хорошо себя чувствуешь? – Кэт пристально глянула на мать.

Она задавала этот вопрос почти каждые полчаса с тех пор, как Лолли поделилась своей «новостью». И каждый раз получала один и тот же ответ.

– Просто отлично, – отозвалась Лолли, и Кэт поняла, что мысли матери заняты миллионом других проблем: гостиница, инструктаж Изабел, киновечер, химиотерапия. – Давай не будем превращать это в более серьезную проблему, она уже есть, договорились?

Кэт внимательно посмотрела на мать и почувствовала, как выражение ее лица смягчилось.

«Это диагноз моей матери. Болезнь моей матери. И я имею право действовать, как считаю нужным», – решительно подумала она.

– Договорились, – произнесла Кэт и стиснула руки Лолли, нравится это матери или нет.

Она сообщила Лолли, что спустится вниз через минуту, потом бегом помчалась наверх и спрятала кольцо в тайничок под дном своей старой шкатулки для драгоценностей с крохотной балериной, танцующей под «Лунную реку». Отец подарил ее Кэт на девять лет вместе с первым дорогим украшением – золотым ожерельем с подвеской в виде сердечка с буквой «К» на нем. Кэт в последний раз посмотрела на изумительное кольцо, затем задвинула маленький ящичек.

Кэт прошла в гостиную и заняла свое обычное место на обтянутом пластиком пуфе рядом с диваном, на котором сидели ее мать и Перл. Изабел и Джун уселись на диванчике для двоих. На двух стульях с жесткими спинками разместились постоялицы Сьюзан и Таил ер, лет двадцати с небольшим. Со дня приезда они постоянно держались за руки. Регистрируясь накануне в гостинице – Кэт и Лолли выполняли эту процедуру вместе с Изабел, – Сьюзан упомянула, что они приехали сюда отпраздновать месячную годовщину. Учитывая отсутствие обручальных колец и возраст пары, Кэт решила, что имелось в виду месяц, как они встречаются.