Она поведала Генри Буксу правду о том, почему вернулась, зачем ей нужна работа, и он немедленно взял ее продавцом в «Букс бразерс», хотя помощь ему не требовалась. Генри, холостяк, имеющий темпераментную подружку, стал просто даром богов в первые несколько месяцев после рождения Чарли. Он давал ей столько выходных, сколько нужно, даже разрешил приносить Чарли на работу и укачивать, когда малыш капризничал, что умиляло покупательниц и оживило торговлю в то лето и в начале осени.

Но когда жизнь с Лолли в «Трех капитанах», вообще жизнь в Бутбей-Харборе стала совсем невыносимой, Джун перебралась в портлендский магазин вместе со своим мальчиком, остатками средств на колледж и напутствием Лолли: «У тебя все получится, но ты всегда можешь приехать домой, если захочешь. Ты это знаешь».

Да, она знала. И это была двойственность, присущая Лолли Уэллер. Скупая. Щедрая. Один из первых жизненных уроков Джун получила, осознав, что люди – сложные.

Джун обхватила кружку с кофе.

– С третьим нашим свиданием он меня обманул. Получив то, что хотел.

Отрицать это было невозможно, поэтому все вернулись к еде. То есть к перемещению пищи по тарелкам.

– Возможно, это выльется в кучу неприятностей, – сказала Лолли. – Я не хочу обидеть, просто говорю. Ясно, что ты не знала этого парня тогда.

Ты не знаешь, что он на самом деле за человек.

Жуткая смесь гнева и стыда пронзила Джун. Стыда оттого, что ее назвали дурой. Оттого, что она и есть дура. И гнев на тетку за непонимание. Вечное непонимание.

«Я знала Джона Смита два дня!» – огрызнулась мысленно Джун.

Когда семь лет назад она попыталась объяснить Лолли, что настолько глубоко полюбила, такой любовью, что теперь понимает героиню Мэрил Стрип в «Мостах округа Мэдисон», тетка ответила, что за два дня нельзя никого полюбить, не говоря уже о том, чтобы узнать.

– И в любом случае, – добавила Лолли, – ты это узнала.

Сказать, что в те дни, в начале беременности, тетя Лолли не слишком ее утешала, было бы преуменьшением века. Но Лолли находилась рядом. Помогала Джун, пока та не переехала в Портленд с почти годовалым Чарли. Джун была обязана тетке этим и гораздо большим. Лолли нельзя счесть любящей, по-матерински доброй, обнимающей и сопереживающей. Она такая как есть, и Джун приняла это давным-давно. Хотя это и мешало ей навещать тетку почаще. Но мысль потерять Лолли… Она и думать об этом не хотела.

– Я помогу тебе его найти, – вдруг заявила Изабел, накрыв на мгновение руку Джун ладонью.

Джун в который раз изумилась.

– Я тоже, – поддержала Кэт.

Джун ждала, что скажет Лолли, например, пожелает ей всего лучшего, хоть чего-нибудь, но та промолчала.

В больших солнцезащитных очках и соломенной шляпе, до неузнаваемости затеняющей лицо от бывших одноклассников, Джун пробралась сквозь толпы туристов на Таунсенд-авеню и перешла на Харбор-лейн, мощенную булыжником дорожку, ведущую к ее любимым магазинам в Бутбей-Харборе. Очаровательная маленькая чайная «Лунный чай» с пятью круглыми столиками и интерьером в бодрых желтых тонах, заведение хироманта – предсказателя будущего, необычайно проницательного, возможно даже, экстрасенса, магазин подарков, существующий на этом месте не одно поколение, с оригинальными товарами, например, лейками в виде маяков по бокам крыльца, и, конечно, в конце дорожки – «Букс бразерс».

Джун открыла дверь, потянув за ручку в виде красного каноэ, и, как всегда, улыбнулась при виде интерьера магазина. Войдя в «Букс бразерс», ты словно бы попадал в волшебную гостиную, уставленную книжными полками и устланную бамбуковыми ковриками. Удобные старые кресла с накидками приглашали сесть и почитать, а артефакты на стенах и на верхних полках книжных стеллажей рассказывали обо всех видах морских приключений. Над одним из книжных рядов висело потрепанное, старое красное каноэ. Над другим – фотоэссе местного художника с видами Бутбей-Харбора. Учителя любили приводить сюда на экскурсию детей, и Генри рассказывал, где он раздобыл свои находки.

Она улыбнулась продавщице, студентке колледжа, какой была и Джун, когда начинала работать в «Букс бразерс».

– Гарри у себя в кабинете?

Молодая женщина покачала головой.

– На катере. У причала, я имею в виду.

Джун прошла мимо бестселлеров, биографий и мемуаров и местных достопримечательностей штата Мэн, мимо Детского уголка, который Генри соорудил из передней части баркаса охотников за омарами. В иллюминаторе корабля возникло маленькое личико, и Джун улыбнулась. В глубине магазина она открыла дверь с надписью «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА» и через другую дверь вышла прямиком на причал, у которого был пришвартован плавучий дом Генри. Хозяин стоял на коленях у правого борта. У ног виднелась баночка с каким-то средством, в руке он держал наждачную бумагу.

– Привет! – воскликнула Джун. – Какие-то проблемы?

Он поднялся и улыбнулся ей. Светло-карие глаза прищурились, как у Клинта Иствуда.

– С этой лодкой никогда не бывает проблем.

Снаружи плавучий дом Генри казался обычным, хотя и большим, моторным катером. Но спустившись вниз, вы попадали в уютный дом с двумя спальнями, гостиной, камбузом и ванной комнатой. Стены и поверхности были украшены найденными Генри артефактами и предметами из его художественной коллекции. И фотографией Ванессы Галл, его то приходящей, то уходящей подруги.