Улыбнулся и он.

– Мне всю жизнь перепадали такие вот пироги и торты. У моих родителей пекарня в городе, вы знали? Итальянская пекарня на Таунсенде, рядом с цветочным магазином.

Кэт ахнула. Алонцо и Франческа, конечно же! Она поняла, что никогда не знала их фамилию, потому что они со всеми общались по именам. Сердечные и дружелюбные и всегда раздающие детям печенье. Иногда вы открывали коробку печенья из Итальянской пекарни и обнаруживали там умопомрачительный канноли. Специализировались они на хлебе и итальянских пирожных. Хлеб все покупали только у них. Даже ее племянник Чарли глотал слюнки, глядя на выставленные в витрине канноли.

– Я и понятия не имела, что Алонцо и Франческа ваши родители. Обожаю их заведение. Иногда покупаю у них что-нибудь, чтобы принести эти невероятные пирожные домой и воссоздать волшебство. Нигде не пробовала таких эклеров, как в Итальянской пекарне.

– Значит, вы тоже пекарь? На чем специализируетесь?

– Я начала свое дело в гостинице «Три капитана», где и живу. Я называю его «Торты и сладости от Кэт». Пеку для гостиницы, но специализируюсь на свадебных тортах и выпекаю всевозможные пироги и кексы. Приобретаю определенную известность еще и маффинами.

Повернувшись, они увидели выпрыгнувшего из воды кита. Люди на палубе круизного судна с радостными криками зааплодировали.

– С удовольствием как-нибудь попробовал бы, – сказал Маттео. – Скажите, как чувствует себя ваша мама?

– Говорит, что нормально, но я вижу, она сильно сдала. Очень крепко держится за перила, когда спускается по лестнице. Раньше такого не было. И я нахожу волосы на ее подушке и в душе.

Он кивнул сочувственно.

– Это все из-за химии. Как у нее настроение?

– На самом деле бодрое. Мне кажется, ей нравится, что племянницы и внучатый племянник снова в гостинице. Ее семья – то, что от нее осталось, – снова вместе. Думаю, мы даже и не представляем, что это для нее значит.

– Семья обладает тонизирующим действием. А как вы, Кэт? Как себя чувствуете?

– Мне лучше. Держусь. Волнуюсь.

Кэт пожала плечами. Она знала, что доктор мог найти слова утешения. Вспомнила, как Маттео взял ее за руку, когда она начала плакать в тот первый раз в больнице рядом с палатой, где принимала химиотерапию ее мать, и спросила, как себя вести.

– Ни вы, ни кто другой не может правильно реагировать, – сказал он тогда, внимательно глядя на Кэт. – Вы можете плакать, сердиться, сдерживать страх, делать все, что вам нужно.

В тот момент она почувствовала себя такой свободной, что разрыдалась. Он сжимал ее руку, пока она не перестала плакать. С тех пор Кэт часто ловила себя на мысли о нем.

– Могу я задать вам несколько вопросов, доктор Виола? Настоящих вопросов. Например, о том, сколько осталось моей матери? Так трудно получить прямой ответ.

Он сел и похлопал по рассохшимся доскам причала рядом с собой.

– Зовите меня Маттео. И пожалуйста, садитесь.

Она сбросила сандалии и села, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

«Маттео…»

– Доктор Сэмюэлс сказал, она может прожить недели, месяцы, даже год. Точно сказать невозможно. Химия может продлить ей жизнь. Но вместе с тем она ее ослабляет, – вздохнула Кэт Он кивнул.

– Так действует химия. Она дает и отнимает. И мы не в силах ничего утверждать или определить точный период времени, Кэт. Мы можем только попытаться сделать жизнь вашей матери как можно комфортнее.

– Понимаю, вы готовы сказать нам только то, что знаете наверняка. Но как бы мне хотелось, чтобы вы подсказали, что мне делать с тревогой. И страхом.

– Вообще-то я могу поделиться. По крайней мере тем, что и как делал я.

– Кто-то у вас в семье? – Она уставилась на него.

– Mio padre. Мой отец. Я захотел заняться онкологией из-за него. Его рак простаты заметили сравнительно рано, потому что я постоянно настаивал на анализах. Просто ради спокойствия. Когда ему поставили диагноз, я безумно перепугался. Именно потому, что так много знаю.

Кэт часто заглядывала в окно Итальянской пекарни – посмотреть, что они предлагают, или заходила купить хлеб к завтраку, или побаловать свою мать, которая любит есть хороший хлеб, макая его в оливковое масло. Алонзо часто болтал с покупателями, рассказывая об Италии. Никогда не подумаешь, что он был болен.

– Отец выжил, но я волнуюсь за него каждый день. Поэтому и надеялся поступить в ординатуру сюда. Мне повезло, что у нас прекрасная учебная больница прямо в Бутбее.

– Вы кажетесь таким сосредоточенным и спокойным. Судя по вашему виду вы даже простудой никогда не болели.