Хавронья сгорала от любопытства, но выдерживала необходимую паузу.

– Кого же сватать-то идете? – безразлично спросила она, скрестив на высокой груди полные руки.

– Секрет, – сказал Федя, подпоясываясь узким сыромятным ремешком.

Хавронья обидчиво поджала губы.

– Хоть бы уж молчал, пугало гороховое! Туда же… «Секрет»!

Федя пошел из ограды, Кузьма – за ним. Когда они были уже за воротами, Хавронья крикнула:

– У дружка твоего есть деньги-то! Они вчерась из города приехали! – ей все-таки хотелось, чтобы они нашли денег. Она бы тогда имела возможность рассказывать у колодца бабам: «Мой-то сватать пошел за этого, приезжего-то. Длинного. Все утро бегали – деньги доставали». За кого пошли сватать – это она надеялась узнать.

– А верно она про Яшку-то, – сказал Федя. – Я совсем забыл. Пошли к нему.

Яша дал денег, изъявил желание тоже идти сватать, но Федя отказал:

– Ты после на свадьбу придешь.

По дороге зашли к старухе-самогонщице, взяли бутылку самогону и направились к Поповым.

– Федор, разговаривать будешь ты.

– Конечно. Ты, главно… это… не волнуйся.

Но чем ближе подходили к поповской избе, тем больше Кузьма трусил.

– Пойдем потише, – попросил он.

– Ладно.

Оставалось каких-нибудь метров двадцать до избы.

– А как ты будешь говорить, Федор?

– Не знаю, – честно признался Федя. – Я ни разу не сватался.

– А как же ты женился?

– Так это ж просто у нас делается. Отец ходил. Я ее и не знал почти, Хавронью-то.

– Ну, уж ты как-нибудь… постарайся.

– Конечно! – Федя поплевал на ладонь, пригладил жесткие прямые волосы. Волнение Кузьмы передалось и ему, он тоже начал робеть.

Кузьма застегнул ворот гимнастерки, на ходу стер рукавом кожанки какое-то пятно на колене…

Перед самой дверью, когда Федя уже протянул руку к скобке, Кузьма остановил его. Сказал шепотом:

– Погоди… постоим немного.

Федя охотно отступил от двери.

– Ну пошли? Постучись сперва.

– Зачем?

– Так лучше…

Федя казанком указательного пальца неуверенно стукнул в дверь. Им никто не ответил. Федя постучал громче. Дверь открылась… На пороге стояла Марья.

– Здравствуйте. Проходите.

Федя хотел пропустить вперед Кузьму, а тот – Федю… Вошли вместе.

Сергея Федорыча дома не было. Ребятишек тоже не было – бегали на улице. У окна, на скамейке, в коричневой короткой шубейке и в цветастом платке сидела подружка Марьи, Нюрка, щелкала семечки.

Федя остановился у порога:

– А где отец?

– А они с кем-то за лесом уехали. Вот, – показала глазами на Кузьму и покраснела, – для школы ихней.

– А-а… – Федя тяжело сел на кровать, хлопнул ладонями себя по коленям. – Жалко.

Кузьма стоял у порога, пристально смотрел на подружку Марьи.

Марья перевела взгляд с Феди на Кузьму:

– А вы что хотели-то?

– Да он нам нужен по одному делу, – сказал Федя.

Кузьма упорно глядел на Нюрку. Она страшно мешала ему. Не будь ее, казалось Кузьме, Федя давно бы заговорил о деле.

Федя потрогал бутылку в кармане. Встал.

– Ну, нет так нет, – он двинулся к двери, стараясь не глядеть на Кузьму.

Вышли. В ограде остановились.

– Не оказалось Сергея дома, – словно извиняясь, сказал Федя, озабоченно глядя вдоль улицы. – Надо же…

– Да, не повезло, называется, – согласился Кузьма. Он тоже смотрел в ту сторону.

Они как будто ждали, что Сергей Федорыч вот-вот подъедет.

– Зря мы вышли, – сказал вдруг Кузьма. – Пойдем обратно!

Федя растерянно посмотрел на него.

– Сейчас?

– А что? Попросим, чтобы эта… вышла.

– Как ты ее попросишь? Придется уж так… А может, вечером? Сергей приедет…

– Пойдем, Федор. Что-то со мной… черт ее знает, что делается. Трясет всего.

Опять Федя постучал в дверь и сам открыл ее. Вошел первым.

– Марья… – начал он решительно, но запнулся, посмотрел на цветастую, строго сказал ей: – Нюрка, выйди на улицу! Сидишь – прямо быдто вросла в эту скамейку.

Нюрка удивленно посмотрела на Марью, фыркнула и пошла на выход, значительно глядя на Кузьму.

Федя опять сел на кровать и опять хлопнул руками по коленям. Кузьма опустился на низкое припечье (острые коленки его оказались почти на уровне головы), сжал до отеков кулаки.