– Так посмотри! Мы за осмотр денег не берем! – загадочно улыбаясь, заявила Люба, встала в позу и подбоченилась уперлась рукой в крутое бедро.

– Так ничего не видно, – скорее по обычной на Руси мужской привычке ухаживать за всякой хорошенькой женщиной, чем из коварного интереса непременно ее соблазнить, начал я провоцировать сельскую кокетку, – ты сначала все с себя сними!

– Что снять? – не поняла она.

– Сарафан, рубашку и что там еще на тебе надето.

– Так разве такое можно? – рассердилась девушка. – Ты, барин, говори, говори, да не заговаривайся! Может, и лечь сразу прикажешь?

– Это как ты сама хочешь. Не я же хочу стать девушкой, это ты собираешься парнем. Не хочешь, раздеваться, твое дело.

Я откинулся на подушку, расслабился и прикрыл глаза. Любу несколько минут не было слышно, потом она сказал:

– Ладно, барин, будь, по-твоему, если хочешь смотри! Нам скрывать нечего!

Я лениво приоткрыл глаза и посмотрел. Девушка и правда все с себя сняла и стояла, гордо распрямившись и откинув назад голову.

– Ну, как? – насмешливо спросила она, встретившись со мной взглядом. – Превратишь?

– Нет, – помолчав минуту, сказал я, – парня из тебя не получится.

– Это еще почему? – взвилась она.

– Ну, кто же станет портить такую красоту! – вполне искренне, ответил я. – Тебе быть девушкой во много раз лучше!

– Скажешь, тоже, – смутилась Люба. – Сиди на месте, бессовестный!

Она быстро натянула на себя сарафан и пулей выскочила из будуара.

Сначала я посидел в гостиной, наблюдая, как виконт охмуряет хозяйку. Потом выслушал глубокомысленные рассуждения Сергея Петровича, который все никак не мог собраться уехать из гостеприимного дома, по вопросам военной стратегии и тактики, в которой мы оба ничего не понимали. Собрался уже сбежать, но не успел, в комнате появился Петруша Кологривов и решил рассказать мне историю своей любви.

– Я хочу с вами посоветоваться, – сказал он, присаживаясь рядом на диван и просительно заглядывая в глаза.

– Слушаю вас, – обреченно ответил я, заранее предполагая, что может сказать влюбленный молодой человек.

– Как вы думаете, Мария Николаевна выздоровеет?

– Не сомневаюсь.

– Вы так много для нее сделали, – сказал он, – я вам безмерно благодарен.

Что он имеет в виду, я не понял и вместо ответа утвердительно кивнул головой.

– Мария Николаевна – ангел! – добавил молодой человек, с чем я опять молча согласился.

Дальше разговор уже не сбивался с намеченного русла, и я узнавал все о новых и новых замечательных качествах прекрасной княжны. У меня появилось чувство, что это он, а не я в непрерывной близости провел с ней все последнее время.

Пока лейтенант заливал мне уши сладким сиропом, я наблюдал в окно, как во дворе отоспавшиеся и отдохнувшие французские солдаты обольщают невинных русских девушек. Как почвенника и патриота меня такие действия оккупантов возмущали, но местным красоткам, кажется, это нравилось, они вполне благосклонно принимали и ухаживания и подарки от картавых пришельцев.

– Вы совершенно правы, – дождавшись короткой паузы в его монологе, попытался я закруглить разговор, – Марья Николаевна совершенно чудесная и незаурядная барышня.

– А вы знаете, – мне показалось, не совсем к месту, сказал Кологривов, – я сначала ее к вам очень ревновал!

– Чего это вам взбрело в голову? – удивился я.

– Виноват, я сам понимаю, что это было глупо, Марья Николаевна мне все про вас рассказала! Вы ей были вместо отца, потому я и хочу попросить у вас извинения.

– Полноте, сударь, какие там извинения, я вас прекрасно понимаю, – сказал я. – Я бы на вашем месте тоже, возможно, ревновал.

– Я, знаете ли, как все это время рассуждал, – поделился со мной пылкий лейтенант, – как можно было близко знать и не полюбить такого ангела! Тем более что вы по ее, конечно, нужде, как лекарь, видели княжну без одежды, – сказал он и, покраснев, отвернулся.

Мне можно было ему возразить, что он-то имел то же самое счастье, что и я, но безо всякой на то нужды, но я промолчал. Тем более что в это время во дворе назревал международный скандал. Местным парубкам надоело безучастно наблюдать, как иностранцы унижают ухаживаниями русских девушек и они собрались тем показать, у кого кулаки крепче и кто здесь хозяин.

– Она мне все рассказал о вас, – продолжил бубнить Кологривов, – о вашей жене, как вы ей верны и как ее ищите, и я тогда понял, что был касаемо вас и Марьи Николаевны совершенно неправ…