Петр Андреевич, единственный здесь участник боев и под Бородино и за Малоярославец, о подвигах и сече не вспоминал, скромно сидел за столом, только изредка поднимая взгляд от тарелки. Зато Сергей Петрович крошил языком французов, как капусту и со знанием дела объяснял, почему наши флеши лучше неприятельских. После фортификации он перешел к артиллерии и взялся объяснять хозяйке, чем мортиры отличаются от гаубиц.

Французу скоро стало скучно слушать русскую речь, и он спросил Екатерину Романовну, о чем рассказывает приятный мосье. Кологривова смешалась, не зная как перевести словесный бред Сергея Петровича. Пришлось вмешаться мне и в двух словах объяснить, что «приятный мосье» думает, что он Наполеон. Все, включая чиновника, посмеялись шутке, и Сергей Петрович, расслышав знакомое имя узурпатора, наконец, объяснил, зачем он сюда явился.

– Ваш приказчик приезжал рассказать именно об этом господине французе? – спросил он.

Хозяйка подтвердила и так очевидное, тем более что виконт был одет в военную форму.

– Однако он говорил не об одном французе, а о многих неприятельских солдатах? – уточнил чиновник.

– Остальные сейчас живут в людской, – ответил вместо матери Петр Андреевич.

– Нам хотелось бы знать об их дальнейшей судьбе.

– Их судьбе? – переспросил Сергей Петрович. – Это от меня никак не зависит, все будет так, как решит начальство.

– Но, позвольте, – удивилась хозяйка, – а вы тогда зачем приехали?

– Убедиться, что в нашем уезде появился неприятель, – конкретизировал свою задачу чиновник. – Теперь я доложу-с по начальству, и будем ждать какое выйдет решение…

– А где ваше начальство? – спросил я.

– В Москве-с, – коротко и конкретно, ответил он.

– В Москве? Но она же сгорела!

– Это нам известно-с, – подтвердил Сергей Петрович. Однако это-с ничего не значит, она скоро отстроится.

Мы все, исключая, ничего не понимающего француза, удивленно уставились на представителя власти.

– А пока что с ними делать? – тихо спросила Кологривова.

– Этого я не знаю-с. Пусть пока живут у вас, до решения начальства-с. Мне, извините, госпожа Кологривова, сейчас не до французов. В нашем уезде совершено страшное душегубство, я прямо от вас еду в имение князей Урусовых. Там третьего дня назад князь с семьей заживо сожжены собственными крестьянами.

– Урусовы? Они погибли? – смертельно побледнев, безжизненным голосом, спросила Маша.

– Точно так-с, взбунтовались их холопы, и сожги господский дом вместе с господами. Спасся только один молодой князь.

– Мама, – тихо сказала Маша, привстала на стуле, взялась рукой за сердце и упала в обморок.

Все вскочили со своих мест. Петр Андреевич рванулся, помочь княжне, но, видимо, от резкого движения, что-то произошло с его раной, он вдруг побледнел, прижал к груди руку и без сил, опустился в кресло. Екатерина Романовна закричала, требуя слуг:

– Филька, Степан, кто-нибудь, скорее сюда!

Маша, между тем, неподвижно лежала на полу.

– Мосье да Лафер, помогите, – попросил я француза.

Он понял, что я от него хочу, бросился ко мне. Мы с ним подняли княжну и понесли в ее комнату.

Следом, набежавшие лакеи, вели под руки Петра Кологривова.

– Господа, – крикнул нам вслед испуганный Сергей Петрович, – что я такого сказал? Я никого не хотел обидеть!

Мы внесли девушку в ее комнаты и положили на постель. Княжне почему-то отвели апартаменты, в то время как мы с виконтом ютились в одной комнате. Следом за нами вошла расстроенная Екатерина Романовна.

– Господин Крылов, что случилось с вашим товарищем?

– Обморок, – коротко ответил я, – у вас есть нюхательные соли?

– Сейчас принесу, – ответила она и выбежала из комнаты.

Как всегда, когда нужда в помощи отпала, в комнату набилось масса народа, так что сама Кологривова с трудом протиснулась в дверь, передать мне нюхательную соль. Пришлось брать власть в свои руки.

– Прошу все выйти! – категорично, потребовал я. – Больному нужен воздух!

Зрители начали неохотно расходиться. Маша все это время пребывала в глубоком обмороке. На бедную девушку слишком много всего свалилось за последнее время! Она из одного несчастья, разом попадала в другое. Я проверил у нее пульс и поднес к носу проверенное средство от обмороков флакон с ароматическими солям. К сожалению, они ей не помогли. Я расстегнул на ней сюртук, поднял рубаху и припал ухом к груди. Сердце билось, но очень нечетко. Пришлось применить массаж. Только после того, как, поймав темп, я несколько раз сильно нажал на грудную клетку, она нормально задышала. Дальше я действовал по своей проверенной методике.

Только когда Маша окончательно ожила, я позволил себе расслабиться и сел на край постели.

– Ну, как она? – спросили у меня за спиной.

Я подскочил на месте и резко обернулся. Бледный как смерть Петр Кологривов остановившимся взглядом смотрел на раскинувшуюся на постели княжну. Зрелище и, правда, было живописным, но в такой ситуации не стоило рассматривать женские прелести.

– Вы, вы, что здесь делаете?! – возмущенно воскликнул я, стараясь прикрыть обнаженную княжну. – Немедленно выйдите отсюда!