Я готова поспорить, что именно его спокойствие легло на чашу весов, на которой было написано: «А давайте-ка попробуем, если не понравится, всегда можно уйти». Чаша медленно поползла вниз, а зал постепенно пришел в движение. Люди снимали обувь и усаживались на полу. «Кажется Кира» смотрела на них во все глаза: вряд ли в этом прекрасно оборудованном помещении когда-либо происходило нечто подобное.

Я стояла в дверях с толстой пачкой распечатанных листов, но они никому не понадобились. «Кажется Кира» была единственной, кто покинул зал в самом начале медитации.

Ровно через час Козаков поднялся. Не прощаясь и не глядя под ноги, он босиком прошел к выходу. Его лицо было влажным от пота, а глаза покраснели.

– Анжелика, у вас есть платок?

Я протянула ему бумажную салфетку, и он промакнул ею лоб, отчего его волосы стали трогательно взлохмаченными. Мы прошли в гримерную, где автор бестселлеров обулся и надел пальто. Такси ждало нас у входа, а рядом с машиной стояла невысокая хрупкая девушка. Лия.

Увидев ее, Козаков обернулся ко мне, как будто ища поддержки, но в этот раз я была бессильна ему помочь. И с потерянным лицом он пошел к ней навстречу. Лия стояла на тротуаре, загораживая двери такси, а потому проигнорировать ее было просто невозможно.

Знаменитый мистик молча остановился перед ней, но бульканье супа в кастрюле стало оглушительно громким.

Ее голова была побрита наголо, а глаза казались такими бездонными, что смотреть в них было просто невыносимо.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – тихо спросил он.

– Да, хочу.

– Так скажи, душа моя.

Лия взглянула ему в лицо и четко произнесла:

– Дурак ты, Козаков.

Затем она повернулась и ушла прочь. На меня она даже не взглянула.

На месте знаменитого мистика я не стала бы рассчитывать на то, что Лия замолвит за него слово на суде, когда придет время. Хотя с женщинами, рожденными привлекать, ничего нельзя сказать наверняка.

Лия скрылась за углом, а автор бестселлеров открыл дверь такси и уселся на заднее сиденье.

Некоторое время мы ехали в полном молчании.

– Как вы думаете, все прошло удачно? – наконец спросил Козаков, и его голос был таким хриплым, как будто мистик очень долго и громко говорил.

– Вы имеете в виду Лию или медитацию?

– Разумеется, медитацию! Не будьте дурой, Анжелика, с Лией я как-нибудь разберусь сам.

Откровенно говоря, я сильно сомневалась, что с Лией теперь можно «как-нибудь разобраться», но эту мысль я оставила при себе.

– Пожалуй, медитация прошла хорошо, но я понятия не имею, какие будут отзывы.

– Разве это важно, Анжелика? Важно то, что происходило с ними несколько минут назад, а если кто-то из них захочет сказать, что этого не было… Что ж, значит, этого и не было, правда?

– Скажите об этом Карине Александровне.

– Я так и сделаю, – холодно ответил он. – А теперь извините меня. Мне нужно отдохнуть.

Он закрыл глаза и положил руки на колени – разумеется, ладонями вверх. Мы ехали по заснеженным улицам, а круглая луна, как будто украденная из фильма ужасов, неподвижно висела прямо перед нами.

Мистик молчал, и когда через полчаса мы остановились у его дома, мне стало ясно: с автором бестселлеров творится что-то нехорошее. Он открыл глаза, но его взгляд казался таким отстраненным, как будто Козаков был за много километров от меня.

– Анжелика, – очень тихо сказал он. – Вас не затруднит подняться со мной и позвонить этому типу – специалисту по энергетическим потокам?

Разумеется, я сделала это. Я поднялась вместе с ним, помогла ему снять пальто и даже развязала его дорогие ботинки из мягкой темно-коричневой кожи. Я уложила мистика на кровать в спальне и поставила чайник в кухне. Я погладила лохматого Шиву, который почувствовал неладное, жалобно мяукнул и улегся у ног хозяина. А потом я набрала номер Антона.

– Я так и знал, что этим кончится, – недовольно буркнул специалист по энергетическим потокам. – Я ведь вас предупреждал, Анжелика, но разве его переспоришь?! Ладно, не оправдывайтесь, я все понимаю. Скажите вот что: он по крайней мере может говорить?

Я передала трубку мистику и села рядом с ним на кровать. В комнате было очень тихо, и я слышала каждое слово Антона.

– Допрыгался, умник? – кричал специалист по энергетическим потокам. – Я говорил тебе заканчивать с этими фокусами? Говорил, что надо уезжать, иначе тебе крышка?

– Говорил.

– Так что же ты этого не сделал, несчастный? Искал, кого бы еще сожрать? Все тебе было мало?!

– Какая разница? – тихо произнес Козаков. – Я сделал то, что сделал, и этого не изменишь.

– Вот именно!

– Ты не мог бы сейчас приехать?

– Не мог бы, – отрезал Антон. Несколько секунд они оба молчали, а потом специалист по энергетическим потокам снова заговорил.

– Слушай меня внимательно. Я сейчас слишком занят, чтобы бросать все и мчаться к тебе. Но если продержишься до утра, я тебя заберу в семь и отвезу в один маленький деревенский домик без телевизора, радио и телефона. Будешь сидеть там один до весны, рубить дрова и писать свои вирши. Тогда, может быть, я смогу тебя выровнять. Согласен?