– Ну? – выжидательно произнес Козаков. На какую-то долю секунды мне показалось, что девчонка заплачет, но она закусила губу, сжала руки в кулаки и громко крикнула:

– Вы все придурки!

После чего спрыгнула с возвышения так резко, что очки в толстой оправе подскочили у нее на носу, и бегом кинулась за дверь. Не знаю, получила ли она то, за чем приехала на семинар Козакова. Но одно мне было ясно: в обозримом будущем она вряд ли будет интересоваться кармическими теориями.

Мистик проводил взглядом девчонку, а затем откинулся на спинку стула, устроился поудобнее и положил руки на колени ладонями вверх. При этом лицо у него было очень довольное, как будто именно на такой поступок он и рассчитывал, предлагая ей говорить.

– Следующий, – бесстрастно сказал Козаков, и, к моему удивлению, на сцену вышли сразу несколько человек.

– Вы все хотите высказаться? – невозмутимо поднял бровь мистик. – Очередей я не признаю, так что говорите все вместе!

И они начали говорить – сначала голоса звучали еле слышно, но постепенно становились все громче, а потом заговорили и те, кто сидел в зале. Последователи кармических теорий кричали, смеялись, пели и завывали на все лады, и их голоса сливались в самый странный хор из тех, что мне когда-либо приходилось слышать. Отдельных слов было не разобрать, их речи смешивались и улетали вверх в полном беспорядке. Очень может быть, что каждый из них говорил о чем-то важном, вот только услышать это важное было совершенно невозможно… Не удивлюсь, если нечто подобное можно было много лет назад наблюдать в Вавилоне.

Между тем мистик медленно покачивался на своем стуле, прикрыв глаза, как будто происходящее не имело к нему ни малейшего отношения.

После ужина я поднялась наверх. В этот раз я заранее позаботилась о моем размещении, и меня ждала маленькая комнатка на третьем этаже с окнами на реку.

Не зажигая свет, я распахнула ставни, и холодный воздух с реки хлынул мне в лицо. На улице было темно и влажно, плотные облака застилали небо, скрывая звезды, луну, а также и все другие, пока неизвестные науке светила.

Мой телефон зазвонил через несколько секунд.

– Анжелика, – голос Козакова больше не был ни глубоким, ни бархатным, он звучал глухо и хрипло, – у меня к вам очень важная просьба. Пожалуйста, спуститесь к реке и принесите мне немного воды.

Он не стал дожидаться моего ответа. И надо ли говорить, что просьба знаменитого мистика гораздо больше была похожа на приказ?

Что ж, мне случалось выполнять и более странные задания. Я открыла дверь и спустилась вниз. В кухне на первом этаже я захватила небольшой пластмассовый графин.

В темноте река казалась мутной и зловещей. Сложно было даже представить, что именно в этом месте я купалась три месяца назад, и солнечный свет заливал все вокруг, и зеленые деревья ласково склоняли свои ветви к земле. К счастью, тот, кто все это придумал, дал мне достаточно здравого смысла, чтобы не пугаться темноты.

Я спустилась к воде и набрала полный графин.

Мистик, не отрываясь, пил большими глотками, а остатки ледяной воды вылил себе на голову, наклонившись над раковиной.

Откровенно говоря, я сильно сомневаюсь, что по своему составу эта вода пригодна для питья. А вопрос о том, стоит ли ею обливаться в конце осени, на мой взгляд, и вовсе не подлежит обсуждению. Но это всего лишь мое личное мнение, и я оставила его при себе.

Козаков промакнул волосы полотенцем и вышел из ванной.

– Спасибо, Анжелика, – сказал он и протянул мне графин, – вы меня снова очень выручили.

Его волосы были совсем мокрыми, а глаза покраснели – то ли от холодной воды, то ли от усталости.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросила я.

– Я в порядке. Спокойной ночи.

– Вам больше ничего не нужно?

Он только молча мотнул головой и очаровательно улыбнулся.

– Вам стоит высушить волосы. Может быть, вам нужен фен?

– Глупости, я прекрасно обойдусь. Отправляйтесь спать, уже поздно. Пойдемте, я провожу вас до вашей комнаты, чтобы вы не думали, будто я плохо воспитан. Вы ведь именно так и думаете, да?

– Да, – ответила я. – Но это всего лишь мое личное мнение, не более того.

– «Не более того»! – передразнил меня Козаков и весело расхохотался. Не знаю, что смешного он нашел в моих словах. Возможность говорить мужчине то, что думаешь, – это одно из несомненных преимуществ, которые дает женщине уродство. Конечно, если у женщины достаточно здравого смысла, чтобы не тратить силы на бесполезные попытки переломить свое предназначение.

Как будто подслушав мои мысли, мистик перестал смеяться и взлянул на меня очень серьезно.

– Вы же понимаете, что личные мнения – это как раз самое важное, что может быть? Только на личных мнениях и строится жизнь, вам так не кажется?