– Госпожа ездила в больницу.

– Тетя? Ездила в больницу? Но когда? И почему я ее там не видела?

– Откуда ж мне знать, почему, – Ребекка направилась в дому, маня девушку за собой. – Разминулись, видимо.

– Странно, я думала, тетя не любит ездить в город…

– А она и не любит, – в разговор вклинился еще один голос. Знакомый, и очень сердитый. – Но если ее единственная племянница срывается туда, никого не предупредив, то приходится идти на жертвы!

Эбигейл Прайс собственной персоной стояла в дверях и грозно взирала на девушку. На фоне старых потрепанных досок (конюшню уже давно не ремонтировали), устланного сеном скрипучего пола женщина выглядела еще более величественно и богато: воздушный подол персикового платья, подхваченный сухим, но достаточно сильным ветром, красиво разлетался в стороны, обрисовывая длинные стройные ноги; густые волосы казались еще более темными и жгучими на фоне легкой светлой ткани, а лицо, хоть и носило суровое выражение, было все таким же одухотворенным и исполненным благородства. Конечно, Эбигейл Прайс куда уместнее смотрелась бы у парадных дверей, встречая путников гостеприимной улыбкой и безукоризненно исполняя роль хорошей хозяйки, но, в данном случае, путница была всего одна, да и та, скорее, явилась с повинной, нежели просто решила нанести визит.

– Тетя! – Николь с улыбкой бросилась родственнице на шею. Та тут же отстранилась и окинула девушку обеспокоенным взглядом. Параллельно с этим, хозяйка ощупывала девушку, проверяя ту на наличие повреждений. – Что это? – Эбигейл Прайс взяла племянницу за запястья, синяки на которых еще не сошли полностью, и подняла обвиняющие глаза на Николь. – Что это, я спрашиваю?!

– Да это так, ерунда, – отмахнулась Никки, понимая, что Ребекка вовсе не преувеличивала, когда говорила, что госпожа была немного не в себе. Теперь, когда Николь подошла к родственнице вплотную, она поняла, что за эти пару дней Эбигейл Прайс держалась не так уж и хорошо. Под глазами женщины залегли огромные тени, которые даже косметика не могла скрыть; лицо осунулось, и девушка была уверенна, что на лбу ее тети добавилось морщин. – Это еще с яхты, я там зацепилась за…

– Хорошо, – отрезала та, недослушав. – Ребекка, можешь идти, благодарю.

– Благодарю? – Николь посмотрела вслед экономке. – Так это Бекки меня сдала??

– Сдала?! Ты пропадаешь на три дня, никого не предупредив, ничего никому не сказав, выключив телефон…

– Он разрядился…

– … а потом заявляешься обратно, как ни в чем не бывало! Это, по-твоему, нормально?! – Никки опустила взгляд в пол под эту гневную тираду, чувствуя себя маленькой девочкой, пойманной с поличным за какой-то пакостью. – Да, я попросила Ребекку немедленно сообщить мне, как только ты появишься – почему тебя это удивляет?

– Да не то, чтобы удивляет, просто… К чему все эти переживания, тетя? Я ведь не в первый раз остаюсь в городе. У меня там есть комната, друзья…В конце концов, я взрослый человек, что такого в том, что…

– Мы сейчас принимаем гостей, на носу свадьба твоей сестры, а ты спрашиваешь, что такого?

– Ну, во-первых, когда речь идет о свадьбе, от меня толку мало, – Николь подняла руки, мол, я тут ни при чем. – А насчет гостей, кстати, ко мне претензий быть не может. Я, между прочим, три дня нянчилась с одним из них, – конечно, то было преувеличение: она скорее терпела Зомби, а не нянчила, но все-таки факт оставался фактом – она, как могла, не давала одному из гостей скучать. Возможно даже, с риском для собственной жизни, о чем, правда, тете знать было не нужно. Николь озарилась самодовольной улыбкой, но та тут же погасла, стоило девушке поднять глаза на миссис Прайс: женщина побледнела и начала оседать на пол. – Тетя?? Тетя, что с тобой?!

Николь подвела ее к стулу, помогла ей сесть, наплевав на то, что конюх не особо заботился о чистоте своих владений – шатающееся, щербатое, покрытое пылью нечто лишь условно можно было назвать стулом, – и собиралась принести воды, но женщина вцепилась в нее мертвой хваткой и притянула к себе.

– Что ты сейчас сказала?

– Тетя…

– Немедленно повтори, что ты сейчас сказала! Как это понимать?!

– Ну, сказала и сказала, – девушка беспомощно уставилась на родственницу. – Так и понимать: мистер Арчер тоже был в городе на выходных и…

– Ты виделась с ним???

– Ну…да, – Никки никак не могла понять, к чему клонила тетя. – Кстати, раз уж об этом зашла речь, то мы не просто виделись, а.. Ну, в общем, он ночевал со мной, – на этих словах краска полностью ушла с лица Эбигейл Прайс. – То есть, я имею в виду, в квартире… В другой комнате, так что… – звонкая пощечина обрушилась на лицо Николь, прежде чем та успела закончить. Инстинктивно прижав руку к щеке и отшатнувшись, девушка во все глаза уставилась на тетю: было не столько больно, сколько неожиданно. Слезы обиды навернулись на ее глаза. – З-за что?

– Не смей даже близко подходить к этому человеку, – процедила женщина. В ее глазах плясал маниакальный огонек. – Держись от него подальше, поняла?

– Но почему? – вопрос вырвался прежде, чем девушка осознала, что именно она сказала. Нет, она вовсе не жаждала общения с Зомби – на то он и Зомби, – но с каких пор тетя накладывала вето на круг ее общения? Та, которая всегда учила своих девочек, что в любых ситуациях нужно уметь держать лицо, быть вежливой и учтивой. Откуда в ее глазах взялся страх? – Что-то произошло, пока меня не было?

– Произошло лишь то, что девушка из нашей семьи оставалась наедине со взрослым мужчиной! Проводила с ним ночи под одной крышей!

– Это что еще за «привет» из Средневековья? – аргумент явно не убедил Николь. Нет, дело было вовсе не в защите ее добродетели: было что-то еще. Девушка отчетливо видела, что ее родственница разрывалась между ужасом и яростью: рука Эбигейл Прайс, которая совсем недавно завела близкое знакомство с щекой девушки, была сжата в кулак; губы женщины дрожали. А ведь тетя никогда прежде не поднимала на ее руку. Никогда. – Тетя, я же вижу, что что-то происходит. Скажи мне!