Девушка на ходу расправила листок и перевернула его: на глаза попалась надпись, которую она раньше не замечала. На первый взгляд – каракули каракулями, будто кто-то ручку расписать пытался. Но, во-первых, это был карандаш, а во-вторых, надпись была свежая. Николь остановилась и поднесла листок к свету, проникавшему через огромные окна коридора. Девушка никогда прежде не видела подобных символов, а потому она не сомневалась в том, кому они принадлежали. Вот только, как ей узнать, что означали эти каракули? Ответ пришел сам собой. Буквально.

– Николь? – Дин, запустив пятерню в волосы, осторожно подошел к девушке. – Ты в порядке?

– Да, – Николь задержала задумчивый взгляд на парне, прикидывая, стоила ли игра свеч. Она знала, почему он так нервничал: еще бы, ведь она застала его на месте преступления, в котором, кстати говоря, пару минут назад обвинили ее саму. Ему было интересно, сдала ли он его или нет. Нет, не сдала: получалось, он был ее должником. – Да, я в норме. Дин, – парень тут же вскинул на ее карие настороженные глаза, – у меня к тебе просьба. Можешь сказать, что здесь написано?

Девушка развернула к нему листок, не выпуская его из рук. Дин, еще больше насторожившись, посмотрел на надпись, затем обратно на девушку. Какое-то время он колебался, но все же ответил: – Полная бессмыслица, вообще-то.

– Ну а все-таки?

– Старик. Флаг, – парень пожал плечами. – Говорю же, бессмыслица.

Кому как. Девушка осела на подоконник, растерянно разглядывая бумажку, чувствуя, как земля уходила у нее из-под ног; все внутри у нее похолодело: был один человек, с которыми ассоциировались оба слова. Человек, который очень кстати дружил с Мэриан. Человек, который сейчас находился в клинике. В той самой, куда сегодня днем ездил Зомби.

Комментарий к Глава 16 Маски Пумба – персонаж мультфильма “Король Лев”

====== Глава 17 Альянс ======

– Ты с ума сошла?! – прошипела Эмбер, отведя сестру в сторону так, чтобы их не было видно из столовой. – Ты на часы смотрела???

– Я туда и обратно, – Николь перекинула сумку через плечо и проверила ее содержимое: деньги, телефон – все на месте. Было бы неплохо высушить волосы, но ее грива отняла бы слишком много времени, которого у девушки не было: приемные часы в клинике подходили к концу. – Вернусь максимум через час-полтора.

– Что я матери скажу? – этот аргумент был уже из разряда тяжелой артиллерии, но Никки к нему подготовилась.

– Вот, – она впихнула сестре ключ от своей комнаты. – Скажешь, что я заперлась и сплю. Ребекка в курсе, так что если что, подтвердит.

– Ты ненормальная, – Эмбер подтвердила сказанное характерным жестом у виска. – И почему тебя так тянет в эту богадельню – не понимаю. Нормальные люди обычно сторонятся подобных мест.

– Ну, ты же только что сказала, что я ненормальная, – Николь чмокнула кузину в щеку и перебежками, от одной колонны к другой, направилась к выходу. Вообще-то Никки обожала дядин дом: толстые каменные стены, высокие сводчатые потолки, поддерживаемые огромными колоннами – это был самый настоящий замок. На первом этаже, вообще, не было дверей, не считая входных. Комнаты отделялись друг от друга либо колоннами, либо просто переходили друг в друга через огромные арочные проходы. И обычно девушке нравилось бродить среди этих мраморных стен, чувствуя, как ветер играет с ее волосами; нравилось ощущать прохладу каменных поверхностей; нравился свет, исходивший от старомодных светильников… Но сейчас она бы многое отдала за то, чтобы коридор, ведущий к выходу, был окружен сплошными стенами, а не колоннами, сквозь которые великолепно просматривалась столовая – с одной стороны, большая гостиная – с другой.

Не без труда Николь удалось проскользнуть незамеченной, и теперь она во всю мчалась по пыльной дороге, выжимая из велосипеда все, что могла. Ее трясло и периодически мотало из стороны в сторону: гравийная поверхность и велосипед – не самое лучшее сочетание. Плюс, Никки ужасно нервничала: облегчение от того, что она с каждой секундой отдалялась от инопланетного маньяка, уравновешивалось гаденьким чувством собственной трусливости: ведь Зомби сейчас остался наедине с ее, ничего не подозревающей семьей. Сидит с ними за одним столом и поглощает шоколадные запасы Ребекки, параллельно планируя очередную инопланетную выходку. Волк в овечьей шкуре. И весьма обаятельный и талантливый волк, ведь даже Николь, та, которая с самого начала предвзято относилась к не нему, и та почти поддалась на его чары, на его человечность. Не покажи он чисто случайно клыки, она продолжала бы играть с ним в сыщика, бегая от мифического «невидимки» и страшась собственной тени.

Очередной раз отбросив влажные волосы со лба, девушка с тоской подумала о теплом и уютном салоне такси: на машине было бы проще добраться, бесспорно, но тогда тайно ускользнуть бы не получилось – шум подъезжающего автомобиля не мог остаться незамеченным. Да и в такое время никто бы не приехал: город засыпал и просыпался комендантский час. Николь не знала, что она собиралась искать в клинике, что спрашивать у Фила: ею двигал не столько здравый смысл, сколько беспокойство за старика. Она вспомнила, как странно вел себя Филипп в то утро, когда увезли Мэриан. Помнила его беспокойство и неприкаянный взгляд. Зомби говорил ей, что в клинике встретил одного пациента, который что-то видел. Так вот теперь у девушки не оставалось сомнений в том, что этим пациентом был Филипп, и что видел он не что-то, а кого-то – Зомби. Старик был свидетелем, а значит, он рисковал присоединиться к Мэриан в больнице, в лучшем случае. В худшем – он рисковал присоединиться к своим предкам и уже в более высокой инстанции. Но об этом девушка даже не хотела думать. У нее не было никакого плана по разоблачению пришельца, но одно она знала точно: молчание приравнивалось к самоубийству. Она была обязана рассказать все дяде, ибо в одиночку ей ни за что не справиться с вражеским нашествием. Но, прежде чем идти к дяде, Николь для себя решила, что с пустыми руками она в главе семьи не явится: в конце концов, она уже взрослая девушка, и решать проблемы она будет по-взрослому – со свидетелями, с доказательствами и прочим.

Еще до того, как само здание показалось из-за поворота, Никки поняла, что что-то произошло. Пронзительный вой сирен, свет мигалок, танцующий в вечернем небе, не оставляли никаких сомнений: здание клиники было окружено полицией. Конечно, там не было целой армии служебных машин, как было бы при ограблении банка и взятии заложников, но, учитывая, что в их глухомань дежурный патруль приезжал едва ли раз в полгода, даже тех четырех машин было достаточно. Две из них стояли прямо перед главными воротами, остальные – справа и слева от здания. По двое полицейских ходили туда-сюда вдоль обрыва, пытаясь разглядеть что-то внизу, а потому приближения Никки они даже не заметили. Лихо соскочив с велосипеда, девушка отбросила железного коня в сторону и припустила к воротам. Внутри ее встретила настоящая какофония: на памяти Николь клиника никогда еще не была в таком взбудораженном состоянии. Со всех сторон раздавались беспокойные голоса: самые истеричные и беспокойные принадлежали пациентам, низкие и рявкающие – санитарам, пытающимся их успокоить. На ресепшене стояло несколько человек в форме, еще двое ходили по коридорам, периодически переговариваясь по рации. И у всех было одинаковое выражение лица: непроницаемо-отсутствующее. На девушку никто не обращал внимания, пока та протискивалась между представителями правопорядка. Наконец, дотянувшись до стола регистрации, Николь вцепилась в лакированную поверхность стойки, как утопающий за соломинку, и нетерпеливо посмотрела по сторонам. Жаль, что там не было колокольчика, как в отелях: дзинь – и все; а потому приходилось ждать, посылая ментальные сигналы вахтерше, и молиться, что та их примет. Как ни странно, приняла: солидных габаритов женщина выплыла из подсобного помещения, обмахиваясь стопкой каких-то бумаг.