Верховная будто почувствовала взгляд - выпрямилась, упирая руки в спину, и обернулась.

– Это не я!

В нормальных условиях эта фраза, выпаленная прямо с порога, звучит крайне неубедительно и наверняка настраивает собеседника на подозрительный лад. Но сестра Нарин, кажется, и без того была уверена, что это не я отравила короля, и в ответ на мой испуганный вопль только кивнула и сказала:

– Мы ждали тебя раньше.

Анджела с легким недоумением перевела взгляд с Верховной на меня и - все-таки я ее обожаю!
– молча ретировалась из кельи, притворив за собой дверь. Это, само собой, не означало, что я смогу придержать при себе рассказ о столице, но спокойно поговорить с настоятельницей с глазу на глаз - святое.

– А я колдовать училась, - смущенно похвасталась я.
– Но мне пришлось оттуда бежать.
– Тут у меня ни с того ни с сего вырвался сдавленный всхлип, и я с удивлением осознала, что сейчас устрою форменную истерику, если немедля не возьму себя в руки.

Верховная, кажется, тоже это поняла.

– Иди сюда, - велела она, сев на койку и похлопав рукой рядом с собой.
– Рассказывай.

Я покорно плюхнулась, куда велели, но удрученно покачала головой.

– Сестра Нарин, я не могу рассказать, почему за мной охотятся, - вздохнула я, зажав рукой точку чуть повыше солнечного сплетения.
– Иначе охоту начнут и на вас тоже.

– И так начнут, - уверенно сказала Верховная.
– Едва прознают, что ты здесь была. Ладно, если тебе так спокойнее, не рассказывай. Но тебе срочно нужно встретиться с капитаном Рино. Похоже, он тоже не верит, что ты могла отравить короля, а его приближенность к августейшей семье может сыграть тебе на руку.

Я прикусила губу, обдумывая, как бы поаккуратнее аргументировать свой отказ, не сболтнув ничего лишнего, но сестра Нарин все поняла по одной моей насупленной физиономии и устало вздохнула.

– Я, конечно, постараюсь укрыть тебя в Храме, но, Мира, сама подумай: сможешь ли ты так жить? Что такого сделал этот влюбленный мальчик, что ты даже видеть его не хочешь?

– Он не влюбленный и уж точно не мальчик, - больше из принципа пробурчала я, потому как отлично понимала: Верховная, как обычно, права, и с Рино в самом деле придется встретиться. Просто связаться по сенсорам не выйдет еще недели две, пока имплантаты не приживутся нормально.
– Ладно, я поговорю с ним. Он в участке?

– Уволился, - повеселев, покачала головой сестра Нарин.
– Зато оставил свой адрес и ключ.

Уволился? Рино? Мы точно говорим об одном и том же человеке? Да он же жил на работе!

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться, потому что внезапно осознала: за все время знакомства я ни разу не была у него дома - и, в общем-то, он тоже.

Искомый домик - маленький, какой-то невразумительно серый и с залепленными пеплом окнами, - обнаружился в условно респектабельном районе на самой окраине Кальдеры. Я была готова увидеть типичную холостяцкую берлогу с полупустым баром, слоем пыли толщиной в палец и художественно разбросанными впопыхах носками, но реальность от моего воображения отличалась разительно.

Пыль, впрочем, наличествовала. Бар, носки и капитан - нет.

В прихожей висела одна старая куртка, педантично расправленная на плечиках, - как будто условия хранения еще имели для нее какое-то значение. В углу притулились знакомые сапоги. Их явно пытались начистить как следует, но купание в подземном ручье под Нальмой не прошло для них бесследно, хотя виднелись и следы моих усилий на пентаграмме: кое-где куски кожи сливалась воедино безо всяких швов.

Кухней по назначению не пользовались, кажется, с момента покупки дома, потому что в противном случае в ней бы все-таки была печь, а не растрескавшийся фундамент под нее. Одна из комнат пустовала, а во второй обнаружился диван, старый, но совершенно не продавленный - как будто на нем никто не спал, - шкаф, в который я постеснялась соваться, и огромный рабочий стол с батареей выстроенных вдоль края папок. Все. Голые стены, голый пол. Даже занавесок нет.

Немудрено, что жить капитан предпочитал в участке. Хотя что же ему мешало сделать свой домик мало-мальски уютным, я лично в упор не понимала. Вроде не бедствует, иначе бы купил жилье попроще, где-нибудь ближе ко Дну…

Я бросила свою сумку на диван - впечатлилась столбом взвившейся пыли и садиться сама уже не рискнула. Прошлась по комнате, решив хотя бы открыть окно, чтобы выветрить типичный для нежилых комнат застоявшийся воздух, - и обнаружила зажатую между створок записку.

“Так и знал, что ты сюда сунешься!
– жизнерадостно гласил сложенный вчетверо клочок бумаги.
– Теперь, хоть ты тресни, окно не закроешь”.

Створки и впрямь перекосило так, что самостоятельно закрыть их нечего было и пытаться. Тут нужна концентрированная мужская дурь, чтобы вставить их обратно в раму. Что ж, если я его не дождусь, будем считать распахнутое окно достаточно ясным знаком, что я тут была. Впрочем, наверняка он на это и рассчитывал.

Я все-таки попыталась закрыть окно - больше из вредности, чем всерьез на что-то надеясь. Желтушный паршивец знал, о чем писать: сил мне предсказуемо не хватило, зато увлекло достаточно, чтобы время до возвращения хозяина пролетело незаметно - в яростной борьбе с левой створкой, которую вообще невозможно было, кажется, вернуть в правильное положение.