– Вдохнула и пошла, - отдал я команду на погружение.

В отличие от меня, который в начале экспериментов не мог задержать дыхание даже на тридцать секунд, Лариса держалась под водой почти две минуты. При ее худобе и не умению плавать, данный факт казался очень впечатляющим.

Уплотнение перепрограммированной воды позволило получать детальную картину биополей человеческого тела. Я даже перезаписал собственные показания, обновив эталон и сделав его основным. В купе с лазерным сканированием, мне удалось добиться выявления разночтений в инфоматрицах, которые я получал разными способами.

Найдя узловые точки, я произвел взаимосвязь между схемами биополей и получил требуемый вектор градиентов. Боясь спугнуть удачу, я неспешно вводил параметры отклонения, обновляя вручную инфоматрицу Ларисы. У девушки имелись поражения тканей лицевой части тела, но я взял в разработку весь объем, не уверенный, что можно, а что нельзя, отделять друг от друга.

Провозившись до четырех ночи, я поздно лег, но попытка уснуть, чтобы завтра с утра перепроверить созданную инфоматрицу, окончилась не удачей. Я ворочался, переворачивался ногами к подушке, даже сменил кровать на диван. Сон не желал идти, отпугиваемый испытываемым мной нетерпением.

«-Хрен с тобой», - отчаявшись заснуть, я направился в палату к Ларисе.

Так же как когда-то с Альбиной, я вставил спящей девушке в уши свои наушники и запустил воспроизведение файла. Наблюдая в ночных тенях, как меняются черты ее лица, приобретая невинную молодость, я невольно залюбовался достигнутым эффектом. Трехминутный трек уже давно «отзвучал», а я все сидел у изголовья ее кровати и смотрел на полученный результат.

Пробуждение выдалось несколько сумбурным, не сразу сообразив, что происходит, я сначала скрутил забравшуюся ко мне в постель девушку, и только после этого открыл глаза. Лариса явно была не в себе, тяжело дыша, она тянулась ко мне как ненормальная, и это с заломленной за спину рукой.

– Пусти, - раздувающиеся ноздри трепетали на ее красивом лице, присмотревшись при утреннем свете, я понял, что она не только лишилось уродующей внешность опухоли, но и помолодела на несколько лет.

Разжав захват, я не стал сопротивляться тому, что задумала сделать благодарная Лариса. Девушка была решительно настроена и я все ждал, когда это случится.

– Ой! – замерев, она вылупилась на меня от неожиданности.

– Гхм, побочные последствия от приема экспериментальных медикаментов, - привычным жестом поправив отсутствующие сейчас на переносице носа очки, я добавил: - продолжайте пожалуйста, надо все-все детально зафиксировать.

– Ты знал! Гад! – стукнув меня своим кулачком в грудь, Лариса с отчаяньем посмотрела себе ниже пояса.

– Откуда я знал? Ничего я не знал! – для вида я слегка возмутился.

– Ну и ладно, я не жалею!
– обдумав случившееся, она с интенсивностью возобновила прерванный дефлорацией процесс.

Через три дня Лариса съехала с занимаемых апартаментов. Убедившись, что состояние девушки стабильно и частоты колебаний биополей находятся в рамках допустимого, я с легким сердцем ее отпустил. Вчера ночью, девушка убедила меня дать ей еще одну таблетку, аргументируя свое требование тем, что надо вернуть все-все в первозданное состояние. Зачем девушке вновь становиться девственницей я не стал спрашивать, разумно решив, что это не мое дело.

Месяц пролетел в рутинной работе. Найдя еще несколько девушек, я пригласил их в клинику. Устраивать похищение, как с Ларисой, больше не было необходимости, впечатленные современным зданием и дорогим интерьером, пострадавшие от операций согласились пройти лечение. Выделенные палаты со стеклянной крышей на время курса реабилитации также сыграли не последнюю роль, так что работа шла в несколько потоков одновременно.

Так близко, как с Ларисой, я больше ни с кем не сходился. Это было и не нужно и вредно для бизнеса. Учтя прежние ошибки, я восстанавливал только поврежденные участки тела, не касаясь всего остального. У двоих из пяти девушек уже имелись имплантанты в организме, так что я смог всесторонне изучить этот вопрос и добиться того, чтобы увеличенная грудь или выпрямленные ноги, остались в том виде, в каком они были до попадания в мою клинику.

– Валентин Эдгарыч, к вам родители, - вызов по селекторной связи пришел с поста охраны.

– Хорошо, проводите их в левый зал на втором этаже, - дав указания, я встал из-за стола и покинул свой кабинет.

Накануне вечером, маме позвонили из деканата и поинтересовались, почему ее сын не ходит на занятия в институт. Я как-то совсем упустил этот вопрос из вида и не подстраховался. Вскрывшаяся правда потребовала еще большей правды, так что в результате телефонных выяснений отношений сегодня мои родители решили наведаться на мое новое место работы.

– Ма, пап, - встретив их в коридоре, я открыл дверь, пропуская внутрь помещения.

В зале ничего не изменилось, те же диваны белой кожи, тянущиеся вдоль одной из стен, стекло от пола до потолка вдоль другой. Подходить и садиться за модный стол с футуристического вида компьютером я не стал. Проводя мать до дивана, я присел рядом.

– Ну вот, это мое место работы, здесь я встречаю клиентов и провожу с ними беседу, - обведя жестом руки окружающую нас обстановку, сказал я.