– Красивая, не правда ли? – Вздохнул кто-то за моим плечом.

Я обернулся.

– Риттер, меч Господень! – Вскричал я и искренне обрадовался, увидев человека, с которым не раз уже тесно сплеталась моя судьба.

– Гора с горой... – Он сильно затряс мою ладонь, и его козлиная бородка заходила ходуном.

– Что вы здесь делаете?

– Как это что? – Изумился он. – Ведь в Хейме сейчас все! – Он сильно выделил последнее слово.

– Кто она? – Я посмотрел в ту сторону, где скрылся паланкин.

– Она высоко летает, господин Маддердин, – засмеялся он. – Это Анна, княжна из Трапезунда, внебрачная дочь Никифора Ангелоса.

А сильно удивились бы в Трапезунде, подумал я.

– И фаворитка нашего Светлейшего Государя, – добавил драматург театральным шёпотом.

– Ох... – только и сказал я, и мне в голову пришла одна мысль: Эния должна была знать греческий, потому что иначе она не смогла бы притворяться трапезундской аристократкой перед нашим императором, который считался человеком хорошо образованным. Также она должна была знать правила придворного этикета. Всё это говорило о её ранге, и я вспомнил, как на тирианской барже она чесалась от вшей. Много воды утекло в реках мира с того времени. Мордимер Маддердин стал капитаном епископской гвардии, а нанятая шлюха – любовницей нашего милостивейшего владыки. Ох, любезные мои, жизнь полна загадок и переполнена неожиданными событиями!

– Пошли, выпьем. – Поэт потянул меня за рукав. – Если у вас есть деньги, то у меня есть любимый кабак!

– Ну а как иначе, – проворчал я, но дал себя увести, поскольку, во-первых, мне нравилось общество Риттера, а во-вторых, он мог оказаться кладезем интересных новостей и слухов.

Хайнц привёл меня в довольно приличного вида кабак и громко объявил, что пожаловал мастер Инквизиториума из Хеза, что быстро привело к тому, что трактирщик выгнал выпивающих в алькове дворян (они ушли, проклиная нас под нос и глядя на нас яростным взглядом), отдавая эту часть зала исключительно для нашего размещения.

– Я уже не инквизитор, – оповестил я его, когда мы сели.

– Матерь Божья Безжалостная! – Риттер побледнел, поскольку выдающему себя за служителя Святого Официума грозили наказания столь же болезненные, сколь и неотвратимые. – Что случилось, Мордимер? – Он схватил меня за руку. – Могу ли я как-то...? У меня есть кое-какие доходы...

Его забота и искренность действительно покорили и тронули меня. Приятно, что встречаются ещё люди, которые не забывают о том, что они обязаны кому-то жизнью.

– Не волнуйтесь, Хайнц, – сказал я сердечным тоном. – Это лишь временная отставка...

Он печально покачал головой, сочтя, что я делаю хорошую мину при плохой игре.

– …на время исполнения обязанностей капитана гвардии епископа Хез-Хезрона, – добавил я.

– Вы что, пили сегодня? – Спросил он после длительного молчания.

– Нет, но определённо напьюсь.

– Вы надо мной издеваетесь?! Да?

– Хайнц, как бы я посмел. – Я развёл руки. Он смотрел на меня невидящим взором.

– Это в голове не укладывается, – сказал он наконец.

– Ну да, – согласился я с ним. – Когда я узнал о назначении, жена Лота была по сравнению со мной резвой девчушкой.

– Гвозди и тернии! – Он покачал головой, всё ещё не доверяя моим словам. – Как это случилось? Почему? Кто? И вообще...

Молодая улыбающаяся трактирщица принесла нам вино и кубки. Риттер был настолько потрясён тем, что услышал, что даже не попытался ущипнуть её за задницу. А как я заметил, у неё была довольно статная задница. Я наполнил кубки вином.

– Ваше здоровье, господин Риттер.

Он чокнулся со мной, всё ещё с отсутствующим выражением лица.

– Вот что делается... – сказал он только и выпил до дна.

– Расскажите что-нибудь о той даме, – предложил я. – О княжне Анне из Трапезунда.

– Нет, нет, нет, это вы расскажите... Каким образом, Бога ради...

– Хайнц, – перебил я его, – ни ты, ни я, не девки, которым только что досталось алмазное ожерелье. Поэтому не будем возбуждаться. Давай немного поразмыслим и подумаем, по каким причинам простой инквизитор становится капитаном епископской гвардии, а, следовательно, одним из самых важных людей в Хез-Хезроне? И почему его посылают в военный лагерь императора.

– Ну? – Он уставился на меня.

– Ведь это вы в своих драмах плетёте интриги, раскрываете изнанку тайных заговоров...

– Он размышлял довольно долго, потом посмотрел на меня. На этот раз внимательно. И добавил: – Так вот оно как...

– Как? – На этот раз вопрос задал я.

– Они вас убьют, – покачал он головой, – и тогда епископ устроит из этого трактирную свару. И заставит императора пойти на уступки.

Я был почти горд, что он так быстро пришёл к тем же выводам, что и я. Конечно, это была только одна из возможностей, так как пешка никогда не знает, хочет ли игрок ей пожертвовать или же стремится превратить её в ферзя.