– Ах ты с-стерва! – Пьяный дворянин шёл на меня с ладонью на рукояти меча (лезвие уже наполовину было вытащено из ножен), и со смертью в глазах.

– Ты оскорбляешь наше величие, – холодно сказал император, и эти слова были обращены не ко мне, а к пьяному мужчине. – Как ты смеешь хвататься за меч перед лицом своего сюзерена?

Дворянин начал глупо бормотать что-то вроде извинений и, низко кланяясь, вернулся на прежнее место.

– Наш отец много лет назад помиловал всех, кто принял участие в том несчастливом восстании, – сказал император. – Хотя признавать своё в нём участие, – он обратил взгляд на меня, – я не считаю особо разумным.

– Я прошу прощения, мой господин. – Я снова низко поклонился.

– С другой стороны, в зале, полном дворян, это можно счесть актом особого мужества, – добавил Светлейший Государь и подождал секунду, чтобы собравшиеся правильно поняли это высказывание.

Кто-то в голос рассмеялся. Это был грузный старый мужчина с пурпурным лицом, одетый в кафтан ценой больше, чем мой годовой доход. Звенья золотой цепи, висящей на его шее, были толщиной с указательный палец. Из ноздрей его торчали чёрные волосы, густые брови срастались на переносице, а бакенбарды соединялись со спутанной бородой. Одно слово, оборотень из народных баек. Он был сильно пьян, а за его спиной я видел трёх мужчин – молодые копии оригинала.

– Святая правда! – Крикнул он басом. – Ибо кто из вас, козоёбов, набрался бы духу, чтобы в одиночестве признаться на холопском собрании, что убивал их братьев и кузенов?

– Мир! – Крикнул император, видя, что части присутствующих вовсе не пришлось по вкусу это заявление. Кстати, интересно, кем был человек, который осмелился подобным образом обратиться к феодалам. – Мир между христианами! А тебя, капитан, ловлю на слове. Ты будешь сопровождать меня во время битвы, чтобы из самого её пекла написать отчёт своему епископу.

– Самым прекрасным был бы отчёт, который один из моих солдат дал бы Его Преосвященству, рассказывая, как я отдал жизнь, защищая императора.

– Лучше жить с именем императора на устах, чем с ним умирать, – сказал Святейший Государь, и я подумал, что он более интересный человек, чем я мог ожидать.

– Это правда, что храбрые не живут вечно, – позволил я себе ответить. – Но трусы не живут вовсе.

Я услышал шумок, свидетельствующий о том, что собравшиеся не сочли мои слова стоящими вышучивания.

– Да, да, да… – задумчиво признал император.

Он дал знак, что я могу уйти, что я и сделал, склонившись в глубоком поклоне и не оборачиваясь спиной к правителю.

Аудиенция у императора стоила мне много здоровья. Однако я узнал об этом только тогда, когда уже покинул зал и почувствовал, что мокрая рубашка прилипла к спине. Мои руки были влажными, и капля пота скатилась по моему носу аж до губы. По всей вероятности, я нажил себе врагов, но я также знал, что наше дворянство, по крайней мере, его часть, уважает людей, не позволяющих плевать себе в кашу. Об этом свидетельствовала и реакция грузного дворянина, который с такой изумительной оригинальностью выступил в мою защиту. Впрочем, два раза задумается тот, кто тронет епископского капитана, и, вдобавок, человека, с которым Святейший Государь соизволил милостиво побеседовать.

В таверне меня уже ожидало послание от отца Вероны, так что я без промедления отправился в его комнату. Легат выглядел точно так же, как во время нашей предыдущей встречи, только лицо его казалось ещё более бледным и ещё более усталым.

– Садись, капитан, – приказал он.

Он отпил что-то из кубка, проглотил и вздрогнул с явным отвращением.

– Как прошла аудиенция? – Спросил он.

У меня не было сомнений, что брат подробно перескажет ему её ход, поэтому повторил всё с предельной точностью. Он засмеялся сухим, неприятным смехом, а потом закашлялся.

– Хорошо ты им сказал, – заключил он, когда уже сплюнул в золотую плевательницу. – Какие впечатления от прогулки вокруг Хейма?

Я рассказал ему о том, что видел. О высоком боевом духе, хорошей дисциплине и о Бешеной Грете. Это его заинтересовало.

– Ха, – произнёс он. – Надо будет на неё взглянуть.

– Мой друг соизволил выразить сомнение в эффективности этой бомбарды, тем не менее, её вид очень нам понравился.

– Я тоже слышал подобное, – буркнул он. – Ну, посмотрим... Тебя ждёт интересная поездка, – добавил он, – если император желает, чтобы ты вошёл в его свиту. Держи ухо востро, капитан, и докладывай мне обо всём.

– Как пожелает ваша милость.

– Я пока останусь в Хейме, но я хочу знать обо всём, что произошло, понял?

– Так точно. Могу ли я задать вопрос? – Он позволяюще махнул рукой.

– Как ваша милость считает, когда император отдаст приказ выступить?

Он пожал плечами.

– Не раньше, чем прибудут наёмники и следующие рекруты из Хеза, а их мы ожидаем через два-три дня. Но это сейчас, потому что известно... – Он внимательно посмотрел на меня. – Ты слышал о княжне Анне?