— На чем ты кончил?

— Кокша женился на Юнге. Свадьба была. Ты сам дальше продолжай.

— Ладно, продолжу, — согласился дед. — Ёсе одно пока делать нечего. Ну что ж, привел онар Юнгу в свое кудо, хоть ему было нелегко, но прикинулся любящим. Сразу работать по дому заставлять не стал, понимал, что толку от этого не будет. Сказал, что хочет познакомить ее со всеми женщинами плема, и стал водить из кудо в кудо. Видит Юнга — все жены работают. Одна зерно на жерновах перемалывает, другая коноплю в ступе толчет, третья полотна ткет, четвертая у очага хлопочет. Всякая работа тяжела, но она приносит семье радость. Нашли одну лентяйку: сидела, волосы расчесывала. Юнга спросила мужа:

•— Зачем она вместо работы красотой занимается?

— Чтобы муж больше любил.

— А разве муж ее любит мало?

— Совсем не любит. Весь илем над ней смеется.

Многое поняла Юнга, наглядевшись на тружениц-жен,

и принялась дома наводить чистоту, делать всякую работу. И еще увидела Юнга бедность, в которой живут люди, и поняла, что в этом виноват ее отец. Как-то Кокша спросил ее:

— Ты отца любишь?

— У нас в царстве никто никого не любит. А теперь я ненавижу его. А ты меня любишь?

— Почему ты спросила об этом?

— Я же знаю, старейшины силой заставили взять меня.

— Зачем же шла, если знала?
–

— Я очень полюбила тебя. Думала, все сделаю для того, чтобы и ты... Мне очень трудно, но я стараюсь во всем угодить тебе.

— Спасибо, — сказал онар. — Но, прости, я в твою любовь не верю. Ведь ты сама сказала: «У нас никто никого не любит». Все в илеме думают, что ты пришла ко мне, чтобы погубить. Тебя отец послал...

— Неправда это! Я сама его просила. Я жить без тебя не могла.

— А сейчас?

— Сейчас я еще больше люблю тебя. В первые дни один только ты для меня существовал, остальные люди были неприятны. Теперь я весь илем люблю, теперь, если ты скажешь — иди в болотное царство, выгонишь если, я умру.

— Как я поверю тебе? Все знают: твой отец хитер, жесток и коварен. А ты его дочь. Слова твои сладки, а...

— Но моя мать была простая женщина! Скажи, что я должна сделать, чтобы ты поверил мне?

— Узнай у отца тайну волшебного меча. Как его сделать, узнай.

Юнга задумалась. Она долго молчала, потом спросила:

— Вы этим мечом хотите погубить моего отца?

— Победить, — уточнил Кокша.

— Я не понимаю, для чего? Он вам дал слово, что не тронет ни вашего илема, ни людей. Он обещал не появляться здесь. Мой отец, хотя и коварен, но, даю голову на отсечение, слово свое он всегда держит. Он ведь царь, кей.

— Мы хотим, чтобы весь наш край был свободным. Не только наш илем, а весь народ.

— Да вам-то какое дело до других? Пусть они сами...

— Мы не будем счастливы, если из других илемов будут слышаться стоны, литься слезы.

— Все равно не понимаю. Вы какие-то чудные. Илему обещана свобода, отец будет помогать, вам, если нужно. Чего еще вам надо? Ну, хорошо, я узнаю секрет меча. Ты сделаешь этот меч. И ты же первый пойдешь на отца?

— Пойду.

— И погибнешь! Я останусь одна. Нет, я не пойду за тайной меча.

— Почему ты- думаешь, что я погибну?

— Разве ты не видел его трезубец? А знаешь ли ты. что у него в войске три тысячи злых духов-кереметей? А болотные черти! Он может напустить на тебя грозу, ливень огонь. Что ты сделаешь с одним мечом, пусть и волшебным?

— Тебя родила простая женщина, но кровь в тебе змеиная, — сказал Кокша, вздохнув. — Я не могу тебе поверить. Чтобы жить в согласии, надо верить друг друг\ Ладно, не ходи за тайной меча, но сделай так, чтобы я тебе верил.

— Я буду думать, — сказала Юнга.

На следующее утро она встала рано и начала сборы.

— Ты куда? — спросил ее муж.

— К отцу. Я не спала всю ночь и думала. Не надумала ничего. Я узнаю тайну меча, но ты дай мне слово, что не пойдешь в бой без меня.

— Даю слово онара.

— Тогда жди.

Больше недели Юнги не было дома. Наконец, она появилась, бросилась Кокше на шею:

— О, как я истосковалась! Я совсем не могу жить без тебя.

— Как твои дела?

— Я прикинулась веселой, и отец был рад, что я пришла навестить его. Он без меня сильно скучал, стал жаловаться, что змееныщ его не слушается, дерзит, от старшего сына двести лет нет вестей,* и только я вспомнила о старом отце. Я шутила, слегка высмеивала тебя и людей. Я сказала, что глупые людишки снова куют огромный меч и хотят сделать его волшебным. Отец расхохотался: «Никто не знает тайны меча!» Я сказала, что люди молятся добрым духам и просят у них эту тайну. «И добрые духи не знают! Знаю только я один. Да если бы знали, все равно им не сделать такого меча. Где они возьмут полную бочку слез?!» — «А зачем слезы?» — спросила я. «Чтобы сковать волшебный меч, нужно собрать все украшения, какие носят женщины: браслеты, кольца, серьги; железо, медь, золото, серебро. Все это надо расплавить, выковать меч. Нужно нагреть его до цвета соломы и опустить в бочку с материнскими слезами. И вот тогда... Но ты сама понимаешь, что столько слез набрать невозможно». — «Конечно, — сказала я. — Не будут же они приводить к бочке баб и заставлять плакать». — «Но ты не вздумай разболтать об этом своему муженьку! — вдруг крикнул он. — Если ты это сделаешь, я превращу тебя в простую бабу, привезу домой, брошу среди моих рабынь, а змеенышу велю тебя охранять. Ты знаешь, как он тебя ненавидит и какую жизнь он тебе устроит. Ты лучше убеди онара, пусть он даже и не думает о мече. Я подумываю его сделать моим настоящим зятем, чтобы вы жили здесь, около меня. Ты расскажи ему о нашем богатстве...»