Ответ не заставил себя долго ждать: "Не трогай ее! Что-то случилось, и что то серьезное, если она в таком виде. Присмотри за ней, чтобы добралась до дома. И держи меня в курсе". Придется ждать, хотя выяснить все до конца так и подмывает. Оставить близкого человека без помощи и поддержки совершенно не хочется, но и топтаться в душе незваным гостем тоже не дело.

Марина вышла из туалета примерно через полчаса, глубоко надвинув капюшон на голову, практически полностью скрыв лицо под ним. Сгорбленная, с опущенными плечами и поникшей головой, представляла собой поистине жалкое зрелище. Домой отправилась пешком, не спеша перебирая ногами и смотря исключительно под ноги. На некоторое время остановилась около своего дома, будто раздумывая, но потом все равно направилась в свой подъезд.

Артем, проводив Марину до дома, отправился к своей девушке. Одна голова хорошо, а две лучше. Особенно когда надо решить такую серьезную проблему, как нервный срыв у подруги.

Глава 19

Марина

Я очень люблю весну. Нет, не так. Я ее обожаю! Когда просыпается природа, оживают чувства, наверное, именно в это время начинается новая жизнь. Моя личная весна началась ближе к лету, в конце мая. Поздновато немного, но лучше так, чем никогда. Я сидела в своем болоте апатии и отгороженности от всего окружающего мира долго, самой казалось, что целую вечность. Но в один прекрасный момент я поняла, что жить то хочется, и даже очень. Общаться и восстанавливать отношения с бывшими друзьями желание пока не возникло, но с чего-то надо начинать, правда?

Нет, боль в груди осталась, и глупое сердце периодически судорожно сжимается при мыслях о человеке, которого... о нем, короче. И да, я очень хочу его увидеть. Услышать его голос, согреться в тепле его улыбки, глупая девочка продолжает на что то надеяться. Вдруг и для него что то изменилось за это время? Вдруг он осознал, что я нужна ему, что он готов именно из-за меня измениться, стать лучше, быть только со мной. Я же говорю, глупая девочка, мозг понимает, а сердце не принимает. Но лучше жить надеждой, чем продолжать плавать в безысходности. Искать специально встречи я не стала, справедливо полагая, что если нам суждено будет встретиться, это в конечном итоге произойдет.

С мамой мы поговорили, почти по душам. Я таки выбралась в один из выходных к ним и, не вдаваясь в лишние подробности, сообщила о своей неудачной попытке отношений. Почти спокойно просто констатируя свершившийся факт того, что знакомить маму не с кем. Она помолчала несколько минут, задумчиво покусывая губу, и плеснула мне щедрую порцию вишневого ликера. Вкусного, сладкого, крепкого для меня, от которого меня буквально унесло, и после которого я проспала весь вечер и всю ночь в своей бывшей комнате в родительском доме. Больше эта тема в наших разговорах не поднималась.

В институте Тёма меня больше не трогал. Вообще. Я добилась именно того покоя, который мне был жизненно необходим. Когда мне нужно было общение - я его получала, ненавязчивое от своей группы. Тёма предусмотрительно оставался чуть в стороне, никогда не вмешиваясь в мою беседу. Порой я замечала, резко развернувшись, его задумчивый серьезный взгляд. Но и только. Как же я скучала о былом общении с другом... но переступить себя, точнее, найти в себе силы смотреть на чужое счастье я не смогла. Не могла омрачить его своей кислой миной.

Я так часто в последнее время зависала на странице Таши в соцсети, что практически поселилась у нее. Не смогла вырвать их из себя словно сорняк, раз за разом, особенно поначалу, терзая себя картинками их счастья и любви. Разглядывала огромное количество фото, следила за активностью ее страницы, но всегда безмолвным зрителем. Несколько раз она присылала мне сообщения, длинные, обстоятельные. В подробностях рассказывая о своей жизни, учебе, мечтах, делясь надеждами. Я читала их, медленно, вдумчиво, по несколько раз, смакуя. Она ни разу не потребовала от меня объяснений, и даже ответа, неизменно заканчивая каждое письмо "Ждем тебя". Даря так необходимое мне тепло и надежду, что когда-нибудь меня смогут простить и принять. Когда-нибудь, пока не сейчас.

Точно также не смогла ответить Ленке, она звонила мне неоднократно, писала сообщения. В моем телефоне в истории общения с ней насчитывалось больше пятидесяти попыток начать диалог. Я не смогла их читать, но и удалить тоже рука не поднялась. Прочитала только спустя несколько недель, всем скопом. И поняла одну простую вещь - ей было так же хреново, если не хуже. Она винила себя в том многом, в чем не была виновата. Но мне это надо было не просто понять, а еще и принять, и пережить, и простить. И ее и себя. Вот только легче сказать, чем сделать.

Несколько раз я набирала сообщение ей на телефон, в соцсети или хотела просто банально позвонить. И не могла. Я ощущала странную смесь эмоций - мне очень хотелось услышать ее голос, вновь почувствовать рядом человека, которому была когда то дорога, и который до сих пор дорог мне. И на которого я сильно, до дрожи в руках, злилась. Что она связалась с тем, с кем не надо было, сделала то, за что поплатилась сполна. За то, что я такая же дура, как и она. Ее невиноватая вина причинила огромное количество боли нам обеим. А еще чувство собственной вины перед Леной - и это самой себе еще надо простить. И это непросто.