Умышленно замолкаю, для верности прикусив щеку изнутри, стараюсь говорить поменьше. Давая выговориться Таше. А она постепенно замолкает и все чаще сонно моргает глазами. Пришла медсестра, сняла капельницу, заклеила пластырем катетер. А Ташик наконец то закрыла глаза, все также крепко удерживая меня за руку, как будто боялась что я сбегу. И уснула.

– Я больше не сбегу, солнышко. Обещаю, - наклонилась и поцеловала в скулу, ближе к уху, как всегда.

– Мы надеемся на это, - тихий голос за моей спиной заставил меня вздрогнуть.

Тёма. Стоит и внимательно смотрит на меня. Пристально, серьезно и несколько напряженно. Слабо улыбнулась другу.

– Тём, я должна извиниться.

– Не должна, - довольно резкий ответ.
– Пошли, - махнул рукой, приглашая меня на выход из палаты. Покорно пошлепала следом, испытывая внутри мандраж.

– Мар, ты ничего не должна. Ни объяснять, ни просить за что то прощения, ни, тем более, смотреть на меня глазами побитой собаки. Хорошо, что ты понимаешь неправильность своего поведения. И да, я обману тебя, если скажу, что не обижался на тебя, - все такой же немигающий взгляд от которого мне, мягко говоря, неуютно в больничном коридоре.
– Но обиды на тебя нет. Я понял еще в тот же вечер в институте, что тебе хреново и от "жизни собачей собака бывает кусачей", - невесело усмехнулся Тёма на мои удивленные глаза.
– Кусаешься, скажу я тебе, знатно. И я тебе это еще припомню. Когда-нибудь потом, просто потребую с тебя должок. Мучайся в ожидании моей великой и беспощадной мести, смертная!
– несмело улыбнулась в ответ.

– Спасибо. Я не знаю, чтобы я без вас делала. Правда.

– Ехала бы домой в одиночестве. Или опять бы плутала по городу как неприкаянная. Ладно уж, так и быть довезу тебя на такси до дому. Ты помнишь, что у нас завтра экзамен?
– как я скучала по этому ворчанию, кто бы знал...

– Да. Пора. Поехали. Только в этот раз плачу за проезд я.

– Мечтай! Топай давай, мисс самостоятельность, - посмотрел на телефон.
– Машина уже ждет на стоянке.

Такси остановилось на въезде в мой двор, довольно быстро доставив меня до дому.

– Мар, - окликнул меня Тёма с переднего пассажирского, едва я собралась попрощаться и отправиться восвояси.
– Она во всем винит себя. На это больно смотреть и не получается убедить в обратном, - внимательный взгляд из-под слегка нахмуренных бровей заставил что-то перевернуться в моей душе. Больно перевернуться, как будто задели старую воспаленную занозу, на которую лишь силой воли не обращаешь внимания, но болеть он от этого меньше не болит.

– Я знаю, Тём. Спасибо еще раз, - и выскользнула из машины, стараясь удержать маску на лице. Маску спокойствия, которое не ощущала даже близко.

Она во всем винит себя.

Поднялась на свой родной этаж, достала ключи из сумки, да так и застыла с поднятой рукой и остановившимся взглядом в никуда.

Больно смотреть... убедить в обратном...

А потом ключи в карман, и бегом на улицу. Бегом, пока не передумала, пока не решилась все доверить сообщению или задавить в себе потребность искупить вину. Загладить то, что по дурости своей причинила.

Я летела как ошалевшая, как на пожар или, наоборот, с пожара. А судя по расступающемуся народу, меня побаивались. Естественно, летит такая краса неописуемая, с растрепанными волосами, размахивая сумкой в руке, того и гляди зашибет ненароком, с выпученными безумными глазами, не особо разбирая дороги. Хорошо, хоть под колеса не попала.

Знакомый двор, как раз открывается ее подъезд, кто-то оттуда выходит. Пока дверь не закрылась, быстро юркнула в полутемное помещение, чуть не растянулась на ступеньках. Чертыхнулась, я и забыла, что тут ступеньки начинаются чуть ли не от самой входной двери. Всего три штуки, но нос разбить хватит с лихвой. Все так же бегом на седьмой этаж, не отдышавшись, звоню в дверь. Только успела коснуться мокрым лбом холодного металлического косяка входной двери, практически сразу дверь открывается, чудом не набив мне симпатичную шишку. На пороге Лена, куда-то собралась, судя по внешнему виду и тому, что стоит в босоножках. Смотрит на меня испуганными огромными глазами, чуть приоткрыв рот, и молчит.

– Я... я эгоистичная сучка, прости, - просто констатирую факт, с трудом переводя дыхание. И продолжаю, - Когда-нибудь сможешь?

Секундная заминка, и потом меня запросто сгребают в объятия, утыкаясь носом в ухо. Прижимает так сильно, что глубоко вдохнуть я не могу. И обнимаю в ответ со всей доступной.

– Я тебя сейчас удушу, - сдавленный голос Батти, чуть хриплый, такой родной.

– Я так по тебе скучала, - говорю вслух то, что для меня сейчас самое важное. Потом надышусь, сейчас не до этого.

– Я бы так хотела все исправить, - пытается заняться самобичеванием подруга. Хочется сжать ее еще сильнее, но просто не могу.
– Я не знала, правда...

– Замолчи!
– бесцеремонно прерываю ее.
– Ты меня попросила тогда, помнишь?
– секундная заминка, воспоминание о той ночи на моей кухне. Неуверенный кивок.
– Вот я сейчас прошу тебя о том же самом.

– Перевернем эту страницу?
– в ее голосе столько надежды. Примерно столько же, сколько и у меня в душе.