– Нагнись, зятюшка, уж очень ты для меня высок, это ж надо, как вымахал!

Расцеловала обалдевшего серба в обе щёки и погрозила пальцем:

– Смотри, дочку мне не обижай, она у меня одна!

Драган расцвел:

– Ништо! Не буду! Отец же суховато поздоровался и весь день пристально следил за молодыми, к вечеру подобрел:

– Ты не волнуйся, зятюшка. Он всегда приглядывается к новым людям, а к тебе особенно, дочка-то у него любимица! Но разглядел, что у вас все серьёзно, и вишь, подобрел.

Через два дня Любовь Викторовна знала всех югославов по имени, кормила их наваристым борщом и котлетами, а они начали звать её 'наша мама Льюба' и откровенно завидовали Драгану:

– Повезло ему, выигрыш на миллион такая ташта, - подвел итог Живко.

Приехали одноклашки в полном составе. -Группа поддержки явилась!
– отрапортовал Пеьтка, здороваясь с Драганом.

Свадьба удалась на пять с плюсом. Жених и невеста были изумительно красивы. Зайдя в зал ДК - в ЗАГСе все желающие не уместились бы,- вызвали восхищенные вздохи всех и выкрики 'Браво!' со стороны югославов. Алька и Живко были свидетелями(ребята сразу же отметили, что подружка в подаренных ими туфлях). Поздравлений, шампанского и цветов было много - для любимой Валюши Драган какими-то неведомыми путями достал розы. Зимой, в двадцатиградусный мороз у невесты в руках были нежно-розовые розы, вызывавшие у всех без исключения женщин завистливо-восторженные вздохи: -Какая красота! Вот это любовь!!

Отговорили торжественные поздравления официальные лица, подарили молодым подарки, а затем перешли в зал, где были накрыты столы. Сначала гости вели себя немного скованно, оглядывались на Редькина и Мирича, но Алькины ребята не стали тянуть резину и за небольшое время завели всех гостей, кричали -"Горько!", стащили у невесты туфлю, потребовав у Драгана и Живко выкуп, пока те торговались, украли и спрятали Валюху, опять потребовали выкуп. Драган комично закатывал глаза и плакался, что все деньги ушли на выкуп, на что будет содержать младу жену?

– Дело поправимое, - сориентировался Петька, притащил два подноса из кухни, и пошли они с Гешкой собирать на прожитво молодым, оставшимся без копейки, изображая то ли Кису Воробьянинова с его знаменитыми: "Подайте что-нибудь на пропитание!", то ли кота Базилио- "подайте слепым и зрячим!" Устроили перепляс с югославами, кто кого перепляшет. Те охотно вышли и сплясали свой 'Коло', наши же забацали "Цыганочку с выходом из-за печки" и разудалым Андрюхиным свистом, ну, а какой же русский не любит 'Цыганочку'?

– Ничья!
– отдуваясь проговорил Петька, - ладно, давайте по одному с каждой стороны, посмотрим, кто кого.

У югославов юркий подвижный Младан, казалось, летал по кругу, наш Гешка был немного потяжелее в танце, но когда он пошел вприсядку, Младан не выдержал, засмеялся, остановился и поднял вверх руки: -Браво, руснак!

Обнявшись, плясуны долго дурачились, как заправские артисты, кланяясь и посылая воздушные поцелуи. Потом, немного угомонившись пели песни, кто во что горазд, нашу 'Катюшу' знали все югославы, а наши стали подпевать, не зная слов, но повторяя слова песни 'Тамо далэко'. Ребята из ДК сделали подборку югославских песен, какие нашли, вызвав бурную овацию, потом несколько раз пели Магомаевскую "А эта свадьба, свадьба пела и плясала!!"

Алька утомилась и присела отдышаться, к ней подсел Франц:

– Алья, какие вы веселые!

– Душа поет, вот и веселые!-

Тут же подлетел Гешка и потащил танцевать:

– Аль, ты просто стой и качайся. Я вижу, ты устала, но нечего этому... возле тебя ошиваться!! О,пошли вон, твои Славины. Я тебя с рук на руки передам!

Борисовна, утомленная, но веселая восхитилась:

– Аль, ну у тебя и одноклашки! Молодцы ребята!! Вы просто одна семья!

Время полетело быстро, через неделю уехала 'млада жена' утрясать все проблемы и дела: увольняться, переводиться на заочное отделение, выписываться. Драган скучал, загружал себя работой - отделывал однокомнатную квартирку в достраивающемся доме, жить им здесь оставалось еще полтора года. Договор заключали на три, вот и выделили всем трем международным семьям по однушке.

А Минька собирался в ясли, в райкоме решили не тянуть, и открытие детского комбината наметили на День Космонавтики, вот и обходили врачей, сделали Манту, мужичок был полностью здоров. Неделю правда попищал и температурил - оказалось, зубы лезут, он самостоятельно одевал штанишки, в колготках, правда, путался: или одевал задом наперед, или начинал громко возмущаться: "Гад, гад!" -где-то услышал. Если что-то было не так - ругался, рыдал очень редко, даже ободрав коленки, тихонько поскуливал: - "боно Мине!" И жалели Миню бабки, и мама, дуя на них, и целуя хитрюгу три раза: в обе щёки и обязательно в кончик носа. Если кто забывал, Минька тут же напоминал: "Нёсик надо!" Говорил уже прилично, все так же истово обожал сказки, замирал, смотря мультики или фильмы-сказки.

По выходным ходили с мамой в ДК на детские сеансы, потом обязательно шли в небольшое кафе, которое до пяти вечера было детским, а вечером там тусовалась молодежь. В кафе покупали 'сок и пиёзю', показывал пальчиком какую: -Етю! Любимый вопрос у ребенка стал: "Поцему?"

Познакомились с воспитательницей группы - Еленой Ивановной, молодой девчонкой только после педучилища. Алька порадовалась, что имя у неё не сложное, Мишук тут же схватил: "Лена Вановна". Руки целовать всем подряд прекратил, только своим, тем, кого уважал и любил. Сережка привез ему маленькие лыжи, и несколько раз они с "Дя" катались. Мишук пыхтел, падал, но упорно вставал и опять пытался шагать на них.