Я взяла бумагу и сжала ее в моих руках.

– Он чертовски гордился бы тобой.
– Никсон покачал головой, в его глазах появились слезы.
– Он был не прав в конце. Не в конце концов. Но он так сильно хотел сделать все лучше. Он хотел жизни для тебя, хотел защитить тебя. То, что он увидел... он не мог забыть это, Мил. Я искренне верю, что Бог даровал ему мир впервые за двадцать один год, когда Он, наконец, забрал его домой. Я считаю, что мужчины, подобные Фениксу, те, кто делает плохие вещи, а потом просят прощения, я верю, что они его удовлетворяют. Мы все совершаем ошибки. Мы все уродливы внутри. Мы все способны действовать в темноте. Но такие люди как Феникс… они переходят на светлую сторону.

Слезы застилали мне глаза.

Никсон потянул меня к себе снова, целуя мой лоб.

– Не сомневаюсь, что он отдыхает в том мире. Рай - это не место для таких как Вито, людей, которые считают себя Богом.

Я кивнула.

Слова не приходили мне на ум, и я была в шоке, что Никсон знал меня так хорошо, что в моем воображении я представляла, как Феникс проживает идеальную жизнь день за днем. А потом узнает, что его младшая сестра будет продана кому-то? За что? Деньги? Жадность?

Никсон вышел из комнаты, оставив меня наедине со спящим Чейзом и бумагой в руке.

Я закрыла дверь в палате, и подошла к креслу. Трясущимися руками я раскрыла бумажку.

«Я не смогу защитить ее. Я хочу. Но не могу. Я не знаю, какого черта вообще должен делать. Мил, если ты читаешь это, значит либо ты подлая сучка, либо я умер. Иначе с чего бы тебе рыться в моих вещах? Ты хотела ключи. Ты хотела знать историю нашей семьи, хотя я дал тебе очень много лишней информации.

Это хреново.

Жизнь - отстой.

Я умер бы счастливым, если бы знал, что ты счастлива. Забавно, я всегда думал о себе как о сугубо эгоистичной личности, пока мой отец не женился на твоей матери. Тогда желание защитить тебя

от этого уродливого мира взяло верх. На свой пятый день рождения ты хотела пони, а меня только что наказали. Помнишь? Позже, в тот день, я спросил у Никсона, есть ли у Мо старые игрушки пони. У нее были, она была одержима лошадьми, как и ты. Я завернул две пони и положил тебе под подушку.

За пять лет я сделал лишь это.

Через пять лет у тебя под подушкой был пони. Ты была опустошена, когда тебе исполнилось десять, и ты узнала, что пони и фей не существует.

Я бы хотел, чтобы ты этого не знала.

Чтобы ты верила в фей и пони.

Смешно, ведь когда ты узнала о пони, твои глаза стали как блюдца, словно я был твоим героем, но это было не так. Дела отца ухудшались. Кошмары. Пещеры.

Все это.

Все это сделало меня больным.

А потом в пещеру привезли девочку, дико похожую на тебя. Я потерял свое дерьмо.

Я избивал отца, пока он не оказался на волоске от смерти.

И когда я понял, что мне придется убить его, я пошел к Тони Абандонато за помощью.

И знаешь, что он сделал?

Он продал меня.

Я уже никогда не буду свободен.

Но я знал, что однажды ты захочешь. Я знаю, что отвлекаюсь от темы, но я думаю…

Вау… если бы я мог произнести последнее слово.

Что я захочу сказать?

Большинство людей не планируют свои похороны, и я знаю, что это удручает, как ад.

Но мое желание?

Мое последние желание?

Чтобы ты нашла человека, который положит тебе под подушку пони. Парень, который будет любить тебя. Кто-то, кто спел бы тебе песню, только для того, чтобы ты улыбнулась. Человек, который поймает пулю за тебя.

Я сохранил белого коня.

Он где-то в моей комнате. Кто знает, может он все-таки там?

Может быть, что мне уже восемьдесят, и ты только сейчас читаешь это. В любом случае. Я подумал, что белый конь должен быть последним. Для вашей свадьбы. Я бы отдал его парню, которому повезло, а затем, как в анекдоте, ударил бы его.