Сиськи в вырезе лиловой амазонки у неё торчали как надо. И талия гибкая, и задница - рюмочкой перевёрнутой. Ух! Он едва не облизнулся.

Вместо ответа Лора наградила его новым, пылающим от гнева взором ярко-синих глаз и торопливо направила Розу к дверям конюшни. С тех пор и хозяйку, и всех приезжих бабёнок на лошадей подсаживал Зеб, сопя и укоризненно косясь на Кея.

С белыми мужиками-гостями было тоже хреново. Подсаживать их в сёдла не требовалось. Но они либо смотрели сквозь Кея, словно его тут и не было, либо замечали - но для того, чтобы свистнуть, как собачонке, и приказать: мол, а почисти-ка, парень, хорошенько, мою Долли или Бесси. И швыряли мелкую монетку, дожидаясь, что Кей с подобострастной улыбкой кинется её ловить, как это делали другие рабы. Кей ни разу не нагнулся ни за одним сраным центом - за него это делал старый Зеб.

Но вот как-то один из заезжих расфуфыренных щёголей - не серомундирник-офицер, а просто молокосос немногим старше Кея, в белоснежных панталонах в обтяжку, будто балерун какой, с шёлковым платком вокруг шеи и золотой цепочкой от часов, торчавшей из нагрудного кармана, - велел Кею подобрать монетку. Так и заявил, уничижительно скривив пухлые губы и уставившись на Кея в упор бархатно-карими глазёнками:

– Ты, черномазый! Я дал тебе деньги. Подбери!

Он уже спешился и стоял напротив Кея. Блестящая монетка, которую Кей не стал ловить, валялась на соломе между ними.

– Сам подбирай, если тебе надо, - равнодушно ответил Кей, с удовольствием наблюдая, как сбегает краска с не знавших бритвы щёк этого сопляка.
– Я у тебя денег не просил.

Краем глаза он заметил, что Зеб поспешно выскакивает вон из конюшни, проворно ковыляя на своих кривых ногах, и ничуть не удивился этому. Щёголь же, оправившись от своего нечеловеческого изумления, вполне предсказуемо выдернул из-за голенища начищенного сапога короткий хлыст.

Но тут его ждало очередное потрясение: смуглые пальцы Кея клещами сомкнулись вокруг его по-девчачьи тонкого запястья в беленькой кружевной манжеточке.

– Ты... что!
– прохрипел он, часто-часто моргая.
– Как смеешь... ты, скот! Я тебя... тебя запорют до смерти!

У него даже язык заплетался.

– Прежде я тебе глаз на жопу натяну и моргать заставлю, придурок, - почти ласково сообщил Кей, не выпуская его руки.

Придурок разинул рот так широко, словно сидел в кресле у дантиста, а потом побагровел до самой белобрысой макушки.

– Джошуа!
– звонко закричала Лора, стремительно вбегая в конюшню. За её плечом маячил запыхавшийся Зеб, и Кей догадался, что он-то и привёл хозяйку. А за спиной Зеба, конечно же, топтались встревоженные Доротея и Заяц.

– Что тут происходит?
– продолжала Лора. Голова её была непокрыта, льняные кудряшки разметались по плечам, обтянутым домашним светло-жёлтым платьем.

Кей разжал пальцы, отпуская сопляка, и презрительно сплюнул на солому, целясь в его сверкающие сапоги. Джошуа затравленно отпрыгнул и забормотал срывающимся голосом:

– Ваш грум, он... Это... это неописуемо! Неслыханно! Вы обязаны его строго наказать... продать! Он опасен!

Лора вскинула подбородок, глядя то на него, то на Кея, медленно отступившего в угол.

Кей поднял из соломы вилы. Он знал, что больше никому не позволит себя пороть. Хватит, натешились. Пусть сразу прикончат, суки!

Встретив отчаянный взгляд Доротеи, он только зубами скрипнул.

– Он болел малярией, - отрывисто сказала Лора, тоже поглядев на Кея, и голос её дрогнул.
– С тех пор он немного не в себе.

Кей с трудом сдержался, чтобы не захохотать в голос. Эта беленькая цыпочка и не представляла, насколько была права. Но она хотела его прикрыть - это он оценил.

– Извиняйте, белый маса, - издевательски пробубнил он себе под нос, косясь на перекошенную рожицу побледневшего щёголя.
– У меня в башке помутилось, и я глюк словил.

Он осклабился, и Лора поспешно потянула щёголя к выходу из конюшни.

– Что он вам такого сказал?
– тихо осведомилась она, но Кей услышал.

– Ни... ничего...
– промямлил Джошуа, послушно волочась за нею.

Кей дождался, пока они отойдут достаточно далеко, и наконец захохотал во всё горло, падая в кучу соломы. Это было натуральное укаталово!

Доротея посмотрела-посмотрела на него и тоже прыснула. А за ними и Заяц. Кей дёрнул Зайца за тощую лодыжку и опрокинул его, счастливо визжавшего, в сено рядом с собой. Он с удовольствием проделал бы то же самое с Доротеей, но не решился.

* * *

Yes, the Lord said: Go down, Moses

Way down in Egypt land

Tell old Pharaoh to

Let my people go!

Кей робел перед Доротеей - это он-то, перевалявший столько баб на своём не таком уж длинном веку! Но в тихой черномазой кухарочке, рабыне, не умевшей даже читать, было столько спокойного гордого достоинства, какое и не снилось Кею.