Вейр невольно хмыкнула, представив, что он ответит на любое из этих предложений. И насколько обогатиться ее словарный запас. Хотя парень разговорчивостью отличался примерно так же, как и дружелюбием.

Поэтому пока приходилось только мириться.

Со своим поверенным она пообщалась без особых проблем. И даже, в конце концов, так увлеклась, отдавая распоряжение на счет клиники, персонала, оборудования и прочих насущных дел, что даже забыла о существовании охранника. Вспомнила только тогда, когда положила трубку и наткнулась на его взгляд. Очень выразительный взгляд. У парня явно был талант невербально выражать свое отношение. В данный момент он считал ее зажравшейся дамочкой, занимающейся всякой фигней.

Собственно, ей-то какое дело до его отношения?

Между прочим, его призрение шло не только от разницы между их культурой и воспитанием, но и от возраста. Откуда ему в его двадцать с небольшим разбираться в финансовых вопросах? Да он, никогда не имевший в своих руках суммы крупнее десятки, вообще вряд ли задумывался о таких аспектах жизни. Парня пожалеть стоило, а не злиться на него.

– Послушайте, - невольно ежась под его неприязненным, желтым взглядом, попросила Вейр.
– Мне нужно сделать один личный звонок. Очень личный. Не могли бы вы меня подождать в другой комнате?

– Не мог бы, - отозвался он.

И, кажется, в его «машинном» тоне даже намек на насмешку мелькнул. Доктор готова была поспорить, что он подумал, будто она собирается звонить любовнику.

– Это не то...
– начала она и тут же осеклась. С какой стати ее потянуло оправдываться?
– Вы можете хотя бы на пять минут побыть нормальным человеком и просто дать мне позвонить?

– Я - не человек, - заявила машина.
– И нет - не могу.

А вот это он в точку попал. Наверное, сам лейтенант подразумевал нечто другое. Но человеческого в нем действительно было не больше, чем в пылесосе. А еще Вейр не покидало ощущение, что он не просто с рвением относится к своим обязанностям, а откровенно издевается над ней.

Собственно, именно этого она и ожидала, правда? Но реальность оказалась гораздо хуже всех предчувствий разом. Если бы она могла, то отдала бы свою почку - только бы вернуться в кабинет Тира. И сказать, что никакого собственного мнения о личности охранника она не имеет. Если, конечно, им не станет этот молодой... Да чего уж там! Этот молодой придурок.

– Так. Прекрасно, - она потерла ладонью лоб, пытаясь сообразить, чтобы такое ему сказать.
– Вы решили меня достать и...

– Нет.

– Что «нет»?
– Вейр поняла, что с раздражением в голосе она переборщила.

Врач всегда, в любой ситуации, должен держать себя в руках. Иначе это уже и не врач.

– Я не решил тебя достать, - проскрежетал автомат.

– А как же это тогда назвать?

– Без понятия, - его плечищи равнодушно шевельнулись.
– Могу показать, как достают.

– И как?
– уже брякнув это, Вейр поняла, что говорит такое, наверное, не стоило.

Данный диалог подошел бы скорее какому-нибудь подростковому сидкому. Идиотизм, честное слово. Но неожиданно оказалось, что исправлять ситуацию уже поздно.

Нет, его глаза не вспыхнули и он не крался, словно зверь. И - нет, его мышцы не перекатывались под кожей плаща. Ничего такого, что описывают в любовных романах. Он как-то разом оказался рядом с ней. Очень-очень близко. Ненормально близко, непозволительно близко. Нависая, как какая-нибудь башня. Или скала. Нет, не скала - огромный валун на самом краю скалы, готовый в любую минуту рухнуть вниз. И придавить ее, даже не заметив.

Какая эротика? Какое там «он пах порохом и цветами»? Это было страшно, реально страшно! Так, что судорожные трепыхания ее сердца, наверное, отдавались даже в телефонной трубке, которую она к груди прижимала.

Вейр хотела заговорить и не смогла - в горле пересохло. Пришлось откашляться, но и это получилось только со второго раза.

– Вы знаете, что такое «личное пространство»?
– вышло все равно хрипловато.

– Я же показываю, как достают, - спокойно ответил он.
– Какое «личное пространство»?

Врач сглотнула и решилась-таки поднять голову, чтобы, по крайней мере, жертвой не выглядеть. И осознала, что раньше ей страшно не было, ни капельки. Так, легкое волнение. А вот теперь стало страшно. Она поняла - парень сейчас ее поцелует и... И дальше будет все-то, что обычно за поцелуями и следует. И в данный момент ее мнение никого не интересует.

Хотя, какое там мнение? У нее было такое ощущение, как будто она на каких-нибудь аттракционах - летит вниз с гигантской высоты. Хорошо это или плохо? Приятно или неприятно? Это однозначно страшно. И в венах оказывается не кровь, а чистый раствор адреналина.

Он вдруг шагнул назад и усмехнулся типично мужской улыбкой. Как будто территорию пометил, раз и навсегда показывая, кто тут хозяин и по чьим правилам следует играть. Развернулся и, ни слова ни говоря, вышел. Вейр только услышала, как в гостиной скрипнуло кресло.