– Я понимаю, что это... странно, - она заправила прядь за ухо - нервничает.
– Но мне показалось, что вы тоже не спите. Вот я и...

Дем молчал, приподнявшись на локте и глядя на нее исподлобья.

– У меня есть несколько вопросов. Я решила, что если вы не спите, то... В общем-то, их, конечно, можно оставить до утра. В смысле, до ночи... Да... Короче, пойду я, - закончила она мрачно и решительно, снова переступив на месте.
– Дурацкая была идея. Извините. Спокойной ночи... Дня.

– Ты че мнешься?
– подал голос лейтенант, когда она уже взялась за дверную ручку.

– В смысле?
– докторша обернулась через плечо.

Лейтенант указал подбородком на ее ноги. Она посмотрела на свои босые ступни, словно не догадываясь, что там у нее внизу находится, и опять подняла голову.

– Просто пол холодный. А в коридоре я простояла... Ну, в общем, долго.

Она снова заправила волосы за уши, теперь уже обеими руками. Что перемкнуло в мозгах у Дема, он и сам не понял. Закоротило нечто неведомое - и привет. Хотя, какой с него спрос? У него крыша давно протекала.

В общем, он сел, подтягивая одеяло к животу, и кивнул на собственную кровать.

– Садись.

– Да?

Она нахмурилась, как будто не считала эту идею удачной. Но, поколебавшись, просеменила к его постели, забравшись на нее с ногами.

– Укройся.

Приказал лейтенант, царственным жестом кинув ей угол одеяла. Докторица глянула на него с явным сомнением, и завозилась, устраиваясь поудобнее. Голая и действительная ледяная ступня, скользнула по его икре. Ощущение и впрямь было не самое приятное, но Дем дернулся так, словно его током пробило. А докторша замерла сусликом, тараща на него свои глазищи. Будто ожидая, что сейчас, прямо не сходя с места, он ее и придушит.

– Я... пойду, - мяукнула она.

– Что там у тебя за вопросы были?

Дем не просто понимал, а задницей чувствовал, что все это сплошной, ничем не замутненный идиотизм. И бессонница трахает его мозги в совсем уж извращенной позе. Короче: «Детки, дружно улыбнулись и сказали: ши-иза!».

Причем докторша явно была точно такого же мнения. Но вместо того чтобы сбежать, она вдруг ляпнула:

– А вы не знаете кого-нибудь, кто наркотиками торгует?

– Чего?
– вытаращился Дем.

Честно говоря, он ожидал чего угодно, вплоть до предложения скрасить бурным сексом остаток дня. Но вопрос был действительно неожиданным.

– Наркотики - это такие вещества...
– зачастила докторша, как будто боялась, что он ее сейчас возьмет за шкирку и выкинет за дверь.

– Я знаю, что такое «дурь», - оборвал лейтенант словесный понос.
– Тир в курсе, что ты на этой дряни сидишь?

Теперь она на него уставилась, как будто у лейтенанта рога выросли.

– Нет... Как вы... Да нет же... Я? О, Боже!

Она вдруг расхохоталась. Спохватилась, зажав себе рот ладонью, но плечи у нее все равно тряслись. И глаза блестели. Реально - блестели. При этом брови ее как-то странно сдвинулись - домиком.

– Нет, это не для меня, - всхлипнула докторица.
– Просто у меня лицензия стоматолога. Поэтому покупать некоторые препараты, которые могут понадобиться, я не имею права. А обычно те, кто наркотиками торгует, и лекарства способны достать.

Она вдруг икнула и опять зажала рот ладонью, виновато косясь на лейтенанта. Даже слабого света из-под двери было достаточно, чтобы разглядеть, как она покраснела.

– Ну, а чего я мог подумать?
– пожал плечами Дем.

Сообразив, что улыбается во весь свой гребанный рот. И это тоже было новеньким. Совсем-совсем новеньким.

Глава девятая

Глава девятая

Дрель визжала так, что зубы ломило. Вейр буквально чувствовала, как от этого звука у нее глаза пучатся, словно у рака. Хотелось заткнуть и дрель, и сверлильщика. Но приходилось мириться. Лейтенант развел бурную деятельность. Рабочие, как она подозревала, все поголовно акшара, носились с резвостью тараканов, вспуганных неожиданно включившимся светом. Сверлили, долбили, тянули какие-то кабели, что-то прикручивали, монтировали.

И среди этого ада черным назгулом, сложив руки за спиной, прохаживался ее охранник. Только иногда стряхивая со своего кожаного пальто мелкую пудру известки. Действительно, не поспоришь, имя ему подходило. И впрямь, Демон.

Причем, насколько врач понимала, прогуливался он не просто так. Рабочие уже зубами поскрипывали от его назойливого внимания. Он свой нос совал везде. И, особо не стесняясь, заставлял переделывать, если ему что-то не нравилось. С ним не спорили. Да и поспоришь с таким. Как глянет своими желтыми глазенапами, так и забудешь, как тебя мама назвала. Но его обстоятельность Вейр импонировала.