– Зачем?

Доктор села на кровати, удерживая простынь на груди. Мотнула головой, убирая мешающие волосы, но ничего путного у неё не вышло. Для того чтобы избавиться от колтуна перед лицом, требовались руки. Только вот беда - свободной конечности не нашлось.

Но путаница прядей не помешала разглядеть лицо Дема - спокойно-отрешённое, ни черта не выражающее, даже глаза не глаза, а стеклянные жёлтые шарики. Маска куклы. Машина. Чёртов робот. Акшара сейчас походил на...

Вейр вздрогнула, как будто ей между лопаток пакет со льдом положили. Ну - да, лейтенант смотрелся близнецом чёрного. Даром, что они отличались как небо и земля. Похожесть тут была не во внешности.

– Я...
– её собственный голос подвёл, предательски съехав на хрип. Пришлось откашляться.
– Я не хочу, чтобы ты за ним гонялся, понял?

Дем пожал плечами. Это простое движение вышло у него удивительно равнодушным. Ни хрена он не понял. А - главное!
– понимать не собирался.

Акшара поднял её руку с одеяла, по очереди, одну за другой, поцеловал костяшки пальцев, и положил ладонь обратно - аккуратно, как будто она была стеклянной. И встал, застёгивая пальто.

– Я... Я запрещаю тебе! Слышишь, ты?! Я просто запрещаю тебе! Понятно?
– Вейр снова сжала кулаки, буравя широченную спину взглядом.

Как будто это могло ей помочь.

Парень обернулся через плечо, глянул на неё даже как-то удивлено, мол: «Ты чего мне делаешь?». И, не торопясь, продолжил своё занятие.

– Если ты сейчас уйдёшь, то можешь вообще никогда не возвращаться!
– голос Ли куда-то поехал, срываясь едва не на визг. Кажется, вполне закономерная и такая долгожданная истерика наконец-то догнала её.
– Ты понял? Вот больше даже не подходи ко мне, понял?! Я не хочу тут сдохнуть, дожидаясь тебя! По твоему, мне делать больше нечего, как сидеть и гадать: подстрелили тебя уже или ещё нет?! Да мне на фиг это не нужно! Уйдёшь - не возвращайся. Проваливай куда хочешь! К майору, к ракшасам, к черту! Ты меня понял?

Дем терпеливо дождался окончания её тирады, преувеличенно тщательно натягивая перчатки с обрезанными пальцами и расправляя каждую складочку. Только поглядывал на врача исподлобья. Глянет - и опять на свои перчатки уставится.

Когда доктор, судорожно сжимающая на груди простыню так, что даже кулаки побелели, наконец, замолчала, акшара коротко кивнул. Шагнул к ней, нависнув чёрной тушей. Нагнулся, поцеловав коротко, сухо, как будто печать поставил.

– Я вернусь, не бойся, - шепнул Дем ей в губы, - обещаю.

– Да мне плевать, вернёшься ты или нет, - пробормотала Вейр, моргая часто-часто, только бы дурные слезы, давившие на глаза изнутри, не пролились.

Лейтенант снова кивнул, развернулся и пошёл к двери.

– Пожалуйста, - проскулила Ли, отпихнув в сторону ноющую гордость, - пожалуйста, не уходи! Я не могу остаться... ещё и без тебя.

Акшара, придерживая дверную ручку, задержался, но всего на секунду. Даже оборачиваться не стал.

– Я вернусь, - повторил он и вышел, аккуратно прикрыв за собой створку.

– Да мне по фигу!
– проорала ему вслед Вейр, швырнув в закрытую дверь подушкой.
– Хоть вообще не возвращайся! Да пусть тебя...

Доктор замерла, сообразив, что она едва не ляпнула. И со всей дури шлёпнула себя по губам так, что во рту стало кисло и горько одновременно, как будто она медную монетку под язык сунула. Ли закусила щеку, мотнула головой.

– Мне все равно! Мне. Все. Равно!
– прорычала она.

И ткнулась лицом в колени, зарыдав в голос, вздрагивая всем телом, словно её судорожный припадок колотил. Истерика прилегла рядом с ней на единственной оставшейся подушке, устроилась вольготно, фальшиво-заботливо поглаживая костистой ручкой доктора по плечику. В конце концов, она ждала долго, даже слишком долго. Но теперь-то можно было оторваться по полной.

***

Под ботинками что-то хлюпало и попискивало, словно он живых крысят давил. Может и давил - Гэр все равно толком ничего рассмотреть не мог. И не только из-за темноты, затопившей этот грёбанный подземный переход как киселём. Рана на лбу подтекать перестала. Но вот запёкшаяся кровяная корка, налипшая на лицо, склеивала ресницы не хуже цемента.

Умыться бы, да негде. Вокруг была только жидкая, протухшая жижа из сгнившего мусора, прелых листьев и человеческой мочи. Может быть, в этом супе когда-то и была вода, но окунать в это лицо не рекомендовалось.

Ракшас замер на месте, стараясь дышать потише. Получилось плоховато. Ребра, помятые ещё бугаем в переулке возле кабака, неожиданно решили напомнить о своём существовании. Виссу казалось, что колкие, как иголка осколки, впиваются в лёгкие, превращая каждый вдох в реальную пытку.

Хотя - нет, виссу как раз ничего и не казалось. Не было больше никакого висса. Не существовало. Возможно, и ракшасом себя называть больше не стоило. И пуля, застрявшая в мякоти бедра, непрозрачно на это намекала. Свой же выпустил, Рес. Даже рука не дрогнула у мудака. По ногам целился, стрелок хренов. Спасибо создателю, косоглазие у парня было, кажется, врождённым.