И не отвела взгляда, не закричала, не попыталась убежать, пока два матово блестящих существа приближались к ней — неторопливо и неотвратимо. Они не были похожи на угловатых киборгов или роботов с их бесчисленными сочленениями и рваными механическими движениями.

Это было… как оживший жидкий металл — они не шли, а перетекали из одного положения в другое, и общая антропоморфность полуразмытых очертаний лишь подчёркивала их чуждость.

Лиц не было, а округлые выпуклости, находящиеся там, где у человека должна быть голова, имели зеркальную поверхность и просто-напросто отражали всё окружающее. Маша почему-то сразу решила, что это своего рода видео-камеры с круговым обзором.

Она встала, глядя на своё двойное отражение — отчётливое, хоть макияж поправляй, — усмехнулась невесело, кажется даже шагнула навстречу, слишком томительным было ожидание неизвестного.

Один из двоих приблизившихся к Маше существ ткнул ей в руку чем-то, что по аналогии с человеческим телом можно было бы назвать пальцем, но ни сознание, ни подсознание, проявляя редкостную солидарность, не желали проводить такие аналогии.

Для Маши это был щуп, прибор, устройство неизвестного назначения, что угодно, но только не палец. И сама равнодушная бесцеремонность этого движения говорила ей о многом.

Прикосновение холодной гладкой поверхности не было болезненным, и Маша уверенно расценила его как изучающее. Один механ (Маша для себя решила называть их так же, как и тайные обитатели помойки) издал серию пищащих звуков; другой отозвался похожим набором попискиваний разной высоты и продолжительности.

Несколько секунд после этого стояла тишина. Маше показалось, что механы в замешательстве, а может быть передают информацию на базу и ждут распоряжений.

Наконец один из них обхватил Машину руку, а другой снова ткнул “пальцем”, но на этот раз — в лоб. Она инстинктивно дёрнулась, но, разумеется, это ничего не дало и уклониться от прикосновения к голове холодящего металла не вышло.

И снова несколько секунд затишья, а затем неживой и слишком уж мелодичный голос, никак не вязавшийся с мощным безликим телом, задал вопрос:

— Ты сбежала из инкубатора?

— Нет, — твёрдо ответила Маша, — Я ниоткуда не сбегала, — она попыталась вытащить руку из стального захвата, но её держали крепко, правда — не травмируя и не причиняя боли.

— Ты сбежала из лаборатории? — ласково-женственный голос вмещал такое количество фальшивой заботы и нежности, что Машу затошнило, словно она объелась сладкого.

— Я уже сказала, — ответила она ровно. — Я ниоткуда не сбегала. Я никогда не была ни в лаборатории, ни в инкубаторе.

— Это не может быть правдой. Новая биомасса выращивается только в инкубаторе, — так же приторно-ласково ответили ей. — Этого ты можешь и не помнить, но если тебя не оставили в инкубаторе, то должны были отправить в лабораторию или на ферму.

Тут уж Машу затошнило всерьёз. Они что — выращивают людей как свиней? Но ведь этим… механам явно не нужно мясо. Скорее уж можно представить, что они пьют ртуть и закусывают свинцом. И подопытные животные им ни к чему. Они же не могут болеть человеческими болезнями и наоборот. Тогда — зачем?!

Инкубатор, ферма, лаборатория — всё это звучало настолько жутко… Маша и представить себе не могла, что эти слова могут вмещать в себя столько ужаса, если рядом с ними поставить безличное — “биомасса”, обращённое к тебе самой или тебе подобным.

Но страшнее всего было от слова “лаборатория”, и Маша нисколько не удивилась, услышав заботливое:

— Тебе не о чем беспокоиться. Мы доставим тебя в лабораторию. Там ты будешь в безопасности. Только сначала скажи: ты видела здесь кого-нибудь?

— Нет, — быстро ответила Маша.

Наверное, слишком быстро, но скорее всего дело было даже не в этом. Она и сама почувствовала, как её и без того учащённый пульс сорвался в лихорадочный галоп.

— Ты лжёшь, — всё так же ласково констатировал механ, обхвативший её запястье толстым, плотно прилегающим браслетом, выраставшим прямо из того, что у человека именовалось бы рукой.

— Ты видела здесь био-объекты? — произнёс механ полувопросительно.

Похоже, он рассчитывал не столько на её вербальный ответ, сколько на непроизвольную реакцию тела. Маша постаралась взять себя в руки и собраться с мыслями. Упорное отрицание ничего не даст, надо попробовать уйти от прямых ответов.

— Я не помню, — сказала Маша спокойно. — Я ничего не помню. Не знаю, как я здесь оказалась, — она обрадовалась, нащупав эту возможность — говорить правду, но не ту, что поможет механам поймать…

Нет! Даже думать об этом нельзя. Вдруг они и мысли читают… кто их знает…

— Я не помню — ни инкубатора, ни лаборатории, ни фермы. Я не знаю, где нахожусь, — и ведь всё правда! — злорадно подумала Маша. Что бы ещё такого правдивого сказать…

— Я была там, где много био-объектов. Очень много! Они живут в своих домах и ходят куда хотят. Они сами заботятся о себе.