— Пощадите, госпожа! — служанка упала на колени, простирая руки к заляпанным грязью туфлям так, словно хотела их обнять и расцеловать, как дорогих друзей после долгой разлуки.

Маша сделала шаг назад. Женщину жаль, но сейчас не время её успокаивать. Лучше просто прогнать, раз уж так вышло.

— Прочь! — презрительно бросила самозванная Владычица, и служанку тут же унесло, словно волной смыло, только чёрный подол мелькнул.

Теперь к Маше приблизилась другая женщина — другая во всём, начиная с более изукрашенного и явно дорогого одеяния, как и у всех здесь, чёрного, но с богатой и искусной красной вышивкой, — и заканчивая взглядом.

“Куся прав”, — подумала Маша, ловя этот ускользающий взор — смесь привычной властности, коварства, льстивой сладости и многого другого — в таком коктейле не вдруг разберёшься…

— Молю, Великая, о снисхождении… — низко склоняясь в сложном, видимо, ритуальном поклоне проговорила, почти пропела женщина хорошо поставленным голосом. — Мы все здесь — твои рабыни, и наши жизни принадлежат тебе. Если позволено будет мне, ничтожнейшей, говорить, то я осмелюсь поведать Владычице, что мне известна причина её гнева, а также ведомо и то, как устранить её.

— Неужели? — прищурилась Маша.

Женщина была ей крайне неприятна, и потому поддерживать нужный тон удавалось легко.

— Для начала назови себя, — приказала она.

— Я Ядва — старшая жрица алтаря Великой, — последовал новый поклон, ещё более сложный, чем прежний.

Из чего Маша заключила, что этот алтарь посвящён ей, то есть — той, за кого они её принимают.

— И в чём же, по-твоему, причина моего гнева? — холодно спросила Маша, прожигая Ядву взглядом.

При словах об алтаре и жрице сразу вспомнились картины чудовищных жертвоприношений, так что и тут особых усилий не потребовалось.

Соломенные волосы, правильные черты лица, грация кобры и глаза того неопределённого цвета, который обычно называют зелёным, но только потому, что не знают как ещё назвать. Сколько ей лет? Кожа гладкая, как у юной девушки, и взгляд злой старухи, мгновенно подмечающей в людях худшее, потому что оно слишком хорошо ей знакомо, и не видящей лучшего, потому что она давно в него не верит…

— Для воплощения Снизошедшей ни одно смертное тело не может быть достаточно хорошо. Но всё же — мы искали и отбирали наилучших. Прекраснейшие девы — юные и сильные — были проведены через ритуал Воплощения. К несчастью, ни одна из них не выдержала мощи Великой. Все они оказались пригодны лишь для жертвоприношения, но не для воплощения твоей Тёмной Силы.

— Но, как мы и надеялись, жертвоприношения напитали Тёмное Пламя, и уже оно само, через своего служителя — Проводника, обитающего в безднах межмирья, отыскало для Великой сосуд — не столь красивый, лишённый изящества и сияния юности, но достаточно крепкий, что на первом этапе важнее всего.

— Теперь же мы сможем найти более подходящее тело. Если Владычица пожелает, если найдётся тело более достойное вмещения её Силы, то, как только будет на то её воля, мы проведём ритуал переселения. Это значительно легче, чем воплощение, как, без сомнения, известно Великой! — вещала Ядва обалдевшей от таких откровений Маше.

Судя по взглядам, которые жрица бросала на Кусю, — это именно он — никто иной как тот самый Проводник, служитель Тёмного Пламени, обитающий в безднах межмирья. А внешний вид Тёмной Владычицы и правда не важен. Просто сосуд такой достался: неказистый, зато крепкий!

В другое время Маша, может, и расстроилась бы, услышав о себе такое: ни изящества, ни красоты у неё нет, сияния юности она, видите ли, лишена… Ну да, тридцатник недавно стукнуло, но больше двадцати пяти ей никто никогда не давал, а то и за двадцатилетнюю принимали.

“Тебя бы так покувыркало, ты бы и вовсе на все сто выглядела”, — но эта мысль лишь промелькнула и растворилась бесследно в ужасающей бездне, где прекрасных и юных подвергали чудовищным мукам ради воплощения очередного жестокого монстра…

Зачем?! Чтобы потом пресмыкаться перед ним, каждый миг рискуя оказаться на месте тех жертв? Ради чего всё это? Ведь не хотят же они, в самом деле, себе зла. Другим — да, но не себе. Служат злу и рассчитывают, что оно вознаградит их? Но чем? Ведь добра у него нет. А значит, награда будет страшна…

========== Глава 28. Таинственная лекция ==========

Только часа через три Маше удалось избавиться от надоедливой заботы и остаться в роскошной спальне одной — если не считать Куси, конечно. Вообще-то, возможность как следует помыться и переодеться была как нельзя кстати, но она предпочла бы обойтись без отмокания в бассейне с благовониями и, тем более, без массажа с ароматными маслами.

Все эти жрицы и служанки были ей неприятны, их льстивые речи и заискивающие взгляды — противны, а прикосновения их рук и вовсе отвратительны…