– Нет, я хотела спросить о … – я запинаюсь и добавляю намного тише, – о Бьянке.

Джексон неожиданно напрягается и смотрит на меня каким-то холодным, пронизывающим взглядом. Меня словно выбросило в открытый штормящий океан.

– Он обознался, Би. Не бери в голову, – друг спешно возвращается к инструкции.

– Просто, мне показалось, что я узнала ее.

На этот раз я замечаю, как под футболкой друга буграми напрягаются мышцы спины.

– С чего ты это взяла? – и снова этот колючий взгляд. – Ты уверена? Может быть видела ее во сне? Говорила с ней?

Я чувствую себя словно на электрическом стуле. Шаг лево, шаг вправо и обрыв. Его глаза наливаются какой-то незнакомой мне прежде свинцовой яростью.

– Би, ты видела ее?

– Мне… мне только так показалось, – запинаясь, отвечаю я. – Разве это так важно?

Лазурь его глаз сереет. Кажется, они отливают цветом грозовых туч, точь-в-точь как у Аннабет.

– Важнее, чем ты можешь себе представить…

Неожиданно по комнате разносится гулкий звон. Он заставляет сердце выбивать настойчивый, ускоренный ритм, в уши пробирается срывающимся свистом неизвестных птиц. Я еще долго прихожу в себя, глядя в мерцающие морские глаза. Джексон молча встает и уходит прочь. Разговор окончен. И я думаю о том, как бы поскорее скрыться в своей комнате, но неожиданно до моих ушей долетают веселые возгласы чужаков.

Мой час-Х пробил.

Я и не подозревала, что моя дислексия может обостриться до такой степени. Пальцы беспрерывно стучат по клавишам ноутбука. Меня трясет, предвкушение провала лижет пятки, но я стараюсь держать себя в руках. Как будто это так просто.

Со стороны прихожей доносятся веселые крики, смех, а я сижу взаперти, надеясь, что обо мне просто забудут. Но если вспомнить, кто главный неудачник года, я сомневаюсь, что Аннабет вот так просто позволит мне остаться в своей новой комнате. Когда сердце завершает очередное сальто, я стараюсь обострить свое внимание на окружающей обстановке.

Обои кофейного цвета сливались с гавайской плетеной мебелью. Мои художественные принадлежности вписывались сюда как нельзя кстати. Все в комнате будто создано для меня, и пусть за стеной бушевал праздник, здесь создавалось ощущение утопической безопасности. Это спокойствие расходится по телу и заставляет сердце принять его нормальный ритм. Все в порядке, Би. Я глубоко вздыхаю и шумно выдыхаю. Закрываю глаза, раскачиваясь из стороны в сторону, как если бы меня качали на руках. Это успокаивает.

В этот момент в комнату врывается фоновый шум. Я широко раскрываю глаза и встречаюсь с разгневанным взглядом серо-голубых глаз.

– Ты серьезно думала, что просидишь здесь вечер? – отрезает Энн.

– Я хотела загрузить плейлист… и … забыла. Мне не хорошо… Может мне не стоит выходить отсюда? Не уверена, что это вообще нужно. Вы давно знакомы, и я не хочу быть седьмым колесом в телеге.

Аннабет неожиданно светлеет, а на лице ее появляется та самая добрая, пронизывающая до мозга костей улыбка. Она закрывает двери и усаживается рядом со мной.

– Я знаю, что ты не привыкла к большим компаниям, но они не такие, – Уверенно говорит Чейз. – Знала бы ты, как часто они выручали меня, Би.

– Но это ты, а это я.

– Это ничего не меняет, – качает головой Энн.

Она обнимает меня за плечи и треплет по волосам.

– Ты мне как сестра. Точно так же, как Пайпер и Хейзел.

– Дело не в том, что они хорошие. Дело в том, что я… я не такая, понимаешь?

Аннабет неожиданно заливается смехом. Искренним, настоящим. Таким, что я даже обидеться на нее не могу.

– Идем, – она сталкивает меня с кровати. – Ведешь себя как Нико.

И эти слова действуют на меня мгновенно. Вскакивая с пола, на ходу расплетая несколько косичек, я сменяю спортивные, потертые штаны, джинсами. Расплавляю смявшуюся ткань футболки. Взбрызгиваю волосы лаком, улыбаюсь своему светящемуся отражению. Я уверенно хватаюсь за ручку двери.

– Ну, и кто теперь ведет себя как Нико? – высокомерно спрашиваю я.

Когда я выхожу из комнаты, подруга все еще смеется. Может надо мной, может над моим странным поведением. Но я чувствую, как к щекам приливает кровь, а вместо страха перед незнакомцами я чувствую только пьянящую радость.

По какой-то странной причине, я не хочу быть похожей на Нико. Пусть даже в такой мелочи, как глупая, детская прихоть не участвовать во всем бедламе сегодняшнего вечера.

– Вау, Джексон. У вас пополнение, что ли? – раздается чей-то насмешливый голос позади меня.

Я встречаюсь со светлыми глазами друга. Перси улыбается во всем тридцать два зуба.

– Это Би.

Я до сих пор не обернулась. Давай выкинь шуточку про мою ориентацию.

– И нет, это наша сожительница.

Сожительница? Хорошо хоть не нахлебница. Придурок-Джексон. Я оборачиваюсь и слабо улыбаюсь, протягивая ладонь незнакомцу. За что сразу цепляется взгляд, так это глаза – не такие светлые, как у Перси, и не такие темные, как у Нико. Молочно-кофейные, со странными, игривыми искорками интереса. Страх отступает окончательно.