Я пытаюсь вспомнить, когда все пошло наперекосяк, и оно не заставляет себя долго ждать. Воспоминание мгновенно вспыхивает в моей голове, и тогда я улыбаюсь. Когда я впервые увидел это лицо. Волнистые волосы, кривую ухмылку, сияющие глаза. Как смешно она хмурилась, вытирая капли бульона с моего подбородка. И дело тут даже не в пустозвонной романтике. Дело в сердце. Пусть я и не знал, что в недалеком будущем стану самым близким, а после далеким парнем, которого допустит к себе Аннабет, сердце тогда сердце тогда, в предвкушении, совершило сальто. В предвкушении приключений, а не смерти, но это уже другая история…

Неожиданно я вспоминаю веселое лицо МакДауелл. Пухлые щечки, блестящие, словно вздернутые пеленой хмеля, глаза, светящуюся, ликующую улыбку. У нее странные вьющиеся волосы, схожие своей растрепанностью с волосами Аннабет. Когда она предала меня? Когда отказала в помощи? А я, вот так просто, оставил ее одну без объяснений. В этот момент я замечаю лоскут светлеющего, лазурного неба. Среди черноты окружающей небосвод, он виден особенно четко. Надежда. Да, Би дарила надежду. Хотя могу ли я называться ее другом? Разве я утешал ее хоть раз? Разве подбадривал?

Я вспоминаю ее бездыханное, тощее тело, слезы и пот, стекающие по пухлым щекам, пустынный, затуманенный взгляд. Она задыхалась. Дышала словно утопленник – прерывисто, часто, глубоко, хватая ртом последние жизненно-важные глотки воздуха. Нико спас ее. Он оттолкнул меня, коснулся солнечного сплетения девушки, нащупывал пульс. Ди Анджело был собран и непоколебим. Словно перед ним не умирал близкий мне человек.

Нет. Джейсон говорил не о Зазнайке. Все дело в Нико. И я просто обязан узнать его правду.

Сатир слабо скулит, когда я сдавливаю его в своих объятиях. Вот уж кто однозначно изменился. Его рожки уже не скроешь шапкой с тонкой подкладкой, а козлиные ноги покрылись густой, еще более колючей шерстью. Гроувер по-прежнему славится своим спокойным, миролюбивым характером, но, наконец, после окончательного исчезновения Пана, на его лице играла улыбка.

– Гроувер, – ору я на ухо друга. – Как давно мы не виделись!

– Полгода назад, Перси. Пусти, задушишь же.

– С чего бы такие порывы нежности? – шутливо возмущается Талия.

Дочь Зевса, на самом деле, ничуть не лучше меня. Она прижимается к брату, обхватывая его громадную спину обеими руками. Сейчас она лишена того ужасающего очарования Охотниц Артемиды. Она в обычной лагерной футболке, с новой, еще незнакомой мне эмблемой Лагеря-Полукровок. Черный пегас на фоне плетеного лаврового венка. Кажется, позади него виднеются буквы SPQR. Рука откликается покалыванием в том месте, где чернеет моя татуировка.

– О, смотрите, кого принесло, – я оборачиваюсь на странный, хриплый голос и расплываюсь в улыбке.

– Черт подери, Кларисса, кажется, ты похорошела. А, нет. Показалось.

– Джексон, соскучился по туалету?

– А ты душ давно не принимала? – откликаюсь я.

– На поле поумничаешь, – сгребая меня в охапку, говорит она.

Не знаю, почему я соскучился больше – по этому щекочущему ощущению счастья, по слабому дымному запаху, валившему из трапезной, или утробному урчанию Мисс О’Лири. Скорее всего, это былое некое комбо вещей, в которых я нуждался больше всего последние пару недель. Когда я здесь был в последний раз? В конце ноября?

Адская гончая фыркнула, заставив остальных отпрыгнуть на несколько метров. Теперь ее глаз был расчерчен глубокой, рваной раной, а темное око превратилось в пустую, чернеющую дыру. Свою цену в победу над Геей адская гончая заплатила не жизнью, а левым глазом. Потрепав ее по жесткой, лоснящейся шерсти и получив одобрительное улюлюканье собаки, что было больше похоже на лязганье металла, я вернулся к остальным.

Аннабет в компании уже не было. Она юркнула в собственный домик со скоростью света. Я попытался атрофироваться от мысли, что она избегает меня.

– Что скажете? Есть ощущение ностальгии? – влез Лео, подталкивая плечом подошедшую Рейну.

Играться с огнем – как же это похоже на Вальдеса. Претор одарила его смертельным взглядом, и только благодаря велению богов, Лео все еще был жив. Я скучал за этим.

– Много что изменилось. Верно, Рейна? – улыбнувшись, спрашивает Джейсон.

Звучало двусмысленно. Я заметил, как Пайпер заерзала в его руках. Не одному мне так показалось.

– На самом деле, рождественского настроения в лагере нет, Джейсон, – отчеканивает она. – Советую вам поскорее разместиться в Большом доме. После обеда нас ждет собрание Совета.