Удар, и нож рассекает смоляно-черный бок гончей. Откуда во мне столько сил? Ведь еще секунду назад я готова была покончить со своими муками, как и многие мои друзья, распластавшиеся на земле в собственной крови. Сзади раздается шипение, но в ту же минуту на черного монстра набрасывается лохматый волк. Скрежет. Хруст. Отвратное чавканье. Утробный вой. Волк оборачивается, и в серо-черных глазах зверя я различаю немую доброту. Одними губами я говорю Фрэнку спасибо, и тогда он снова бросается в черную гущу боя.

Все повторяется. Удар. Уклон. Когтистая лапа, сбивающая с ног. Холод. Боль. Если есть для чего бороться – я еще постою за это, но если нет… Если среди знакомых павших лиц я узнаю застывшее морские глаза, то исход моей жизни ясен.

Времени на передышку не больше пятнадцати секунд. Я понимаю это, когда к ногам падает раскрошившаяся в мелкий лед голова фригаса. Нашариваю на боку мешочек с амброзией и заглатываю ее практически целиком, не боясь быть сожженной заживо. Уж слишком серьезные мои ранения. Оглядываясь, я замечаю Пайпер, что прикрывает спину Джейсона. Над кровавой поляной, что прежде была Центральной Площадью лагеря, раздаются раскаты молний, но это бесполезно. Купол не пропускает молний, а сын Зевса еще слишком слаб, чтобы генерировать разряды самостоятельно. Кажется, в этом все дело. По какой-то странной причине защита древа дала сбой, пропустив в лагерь монстров, но в тоже время, не давая погодным условиям прорваться вовнутрь.

И тогда мысли сопоставляются с фактами. Перси шутливо называл это «скрипящими механизмами» в моей голове, и сейчас я чувствую приблизительно то же. И ответ прост. Слишком прост. Не замечая этого раньше, теперь, когда страх переступил отметку дозволенного, я понимаю, что слишком часто ошибалась на ее счет. Беатрис.

Но время на исходе. Сзади раздается чей-то вопль, и я выворачиваюсь из-под челюсти адской твари. Как раз вовремя. Еще бы секунда и…

Знакомый свист и щелчок, словно масло разделяет тело монстра с его головой. И все отступает. Я снова в теплом омуте океана, который так часто спасал меня от кошмаров, а теперь с неизмеримым страхом выжигали дыру внутри меня. Перси выглядел ужасно. Не сравнить с Тартаром, конечно, но клянусь богами, я надеялась никогда больше не увидеть его в таком состоянии. Изрезанная футболка лагеря, алая кровь, что сочилась из свежих ран, посеревшее, бледное лицо, но глаза – только они могли выдать его бесстрашие. Как и обычно, в принципе. Да вот только на этот раз ты облажалась, Аннабет. По крупному.

– Все в порядке? – едко спрашивает он, после секундного замешательства.

– Все в порядке, – сухо отвечаю я.

И он снова отражает нападение. Спина Джексона исчерчена ранами и прилипшей грязью, что мало выделяется на фоне крови. Интересно, я выгляжу так же плохо? Мой мешочек с целительной амброзией опустел. Что ж, Аннабет, в этот раз ты рассчитываешь только на себя.

Духи льда, что создала Хиона, мало напоминали тех монстров, с которыми нам уже доводилось сталкиваться. Быстрые, практические неуязвимые, вмораживающие в дождевую грязь, они оставляли адским гончим самую «сладкую» работу. К нашему счастью, сама создательница фригасов управляла боем издалека, словно кукловод. Единственную слабую точку, что я смогла выявить – голова. Где-то в районе лба находился «центр управления», лишившись которого монстры, рассыпаясь на ледяную крошку, падали замертво.

Но их слишком много. За каждым не усмотришь, а ряды полукровок за эти полчаса уменьшились в разы. Нужен план, которого у меня на данный момент пока нет.

В эту секунду совсем рядом появилась чья-то тень, и я машинально выбрасываю руку вперед. Стигийская сталь, сверкнув черным, ударяется о небесную бронзу. Нико собран, пусть и выглядит ничуть не лучше Перси, сражавшегося рядом.

– Ты отправил их обратно? – задыхаясь, спрашиваю я.

Короткий кивок.

– С Талией. Скелеты доставят их по теням. Охрана обеспечена им до нашего возвращения. – Становясь спиной ко мне и Перси, говорит он.

– Как насчет скелетов…? – Перси рассекает воздух рядом с нами, отпугивая гончих. – Не уверен, что Би поймет все как надо…

– Она не задавала мне вопросов по поводу побега. Скелеты – не самое жуткое, что она могла сегодня увидеть.

– Как гончие смогли выбраться из Ада?

– Отец тут не причем, – мгновенно отрезает Нико. – Не его вина. Не он.

Мои руки по локоть в крови. Чужой крови. Могу предположить, что на шерсти тварей хватало алой жидкости знакомых мне полукровок. От этого становится невыносимо больно и тошнотворно. Я буквально чувствую, как еда сворачивает желудок в тугой узел, пытаясь вырваться наружу. Но видимо – не судьба.

Происходит это так быстро, что я не успеваю отреагировать должным образом. Как подобает воину, а не пугливой девчонке. Это свист. Грубый, мальчишеский свист, который забираясь в уши, мгновенно парализует внутренности. Все в мгновение ока замирает. Перси и Нико запоздало зажимают уши руками. Боль отражается в знакомых лицах, искажая их до неузнаваемости. Я ошарашена. Дезориентирована. Выбита из колеи. Просто не готова услышать этот свист.

И в этот момент я замечаю ее. Когда становится слишком поздно. Когда гончие ряд к ряду движутся в ее сторону. Когда крик, вырываясь наружу, не глушит хрип монстров. Псы сошли с ума, будто завороженные, бросая своих полуживых жертв, или не обращая внимания на удары, что наносят первые оклемавшиеся полукровки.

Самое страшное и ненормальное – видеть ее собранное лицо, дрожащие руки и спату, что подрагивает и всхлипывает, рассекая воздух. Ты не должна была стать частью того, к чему никогда не принадлежала. Ты должна была быть человеком. Моей лучшей подругой. В безопасности. Ты не должна была обрекать себя на гибель. Поступать так опрометчиво и глупо. Мое зрение, слух и осязание обострились до предела. Но к несчастью, вокруг замершая тишина, что кроме хрипов монстров перестала откликаться даже раскатами грома.