* * *

Отбросив провода, Канаев стремительно развернулся, при этом в его руке, словно сам по себе возник пистолет.

Какое-то время он неподвижно смотрел на того, кто так неожиданно проник в салон, решая пустить ему в ход оружие или нет, при этом пистолет в его руке нервно подрагивал.

На полу, уставившись расширившимися до предела зрачками в маленькое черное отверстие в стволе пистолета и беззвучно ожидающий того, что оттуда в любую секунду может вырваться яркая вспышка, сидел окровавленный омоновец.

Решив для себя, что парень не опасен, Канаев медленно опустил пистолет и вновь вернулся к проводам.

* * *

Омоновец, тяжело дыша, поднялся с пола, и вплотную подступив к двери, начал отодвигать створку в сторону, стараясь таким образом создать проход для следующего.

Как только в дверном проёме появился ещё один сотрудник внутренних дел, он подал ему свободную ладонь и втянул его в автобус.

Вид у вновь прибывшего был не лучше чем у его предшественника, но, тем не менее, тот, совершенно ни сетуя на многочисленные глубокие рваные раны, примкнул плечом к плечу к своему товарищу, для того чтобы вместе продолжить принимать немногих выживших, прорвавшихся к автобусу.

* * *

Усанин был одним из тех нескольких последних милиционеров, которому удалось добраться до дверей автобуса, и было совсем неудивительно, что от безумцев ему досталось гораздо больше остальных.

Сам бы он никогда не смог протиснуться в автобус, если бы омоновец идущий следом за ним не подсадил и протолкнул его в узкую щель в автоматических дверях, придерживаемых изнутри их товарищами.

Крепкие руки коллег приняли его, почти бессознательное, окровавленное тело. Для того чтобы не загромождать проход, они оттащили его сторону и положили на пол, а затем вновь вернулись к двери, собираясь также принять парня оставшегося снаружи.

В образовавшейся щели тут же появилась окровавленная рука. Один из омоновцев не мешкая, ухватился за неё и попытался втянуть товарища в салон автобуса, но потерявшая человеческий облик толпа уже запустила свои когти в его тело, не желая так просто отдавать свою добычу.

Чувствуя, как его запястье сантиметр за сантиметром выскальзывает из рук того, кто находится в автобусе под напором беснующейся ватаги, парень, осознавая свою незавидную долю, в отчаянии закричал.

Он то надеялся на то, что спину ему по прежнему прикрывают двое его боевых товарищей, но правда была в том, что ненасытная толпа уже успела их поглотить. Теперь его самого ожидала столь же страшная участь.

Однако омоновец держащий его за руку не собирался так легко сдаваться. Изо всех сил уперевшись в косяк он не отпускал парня даже тогда, когда его собственная рука ушла вслед за несчастным наружу.

Конечно, его силы были не сопоставимы с мощью озверевшей толпы, но в минуту отчаяния человек не всегда соизмеряет собственные возможности.

Он проиграл.

Более того, когда он втянул назад в салон руку, то к этому моменту на ней уже отсутствовал большой палец.

Его лицо исказила боль и мука, но причиной его страданий в меньшей мере служила потеря фаланги. На лице его читалась непонимание того, как такой тихий и уютный городок могло поглотить это лихорадочное безумие и боль утраты собственного прошлого, которое теперь казалось таким светлым и безоблачным.

А в метре от него Усанин, словно рыба, выброшенная из воды на берег, беспомощно лежал на окровавленном резиновом полу и жадно хватал разбитым ртом воздух.

* * *

Пока Максим продолжал возиться с проводами, в салон успели прорваться шестеро сотрудников внутренних дел. На этом жиденький поток уцелевших полностью иссяк. Среди тех, кто оказался в салоне автобуса был сам начальник местного РОВД. Остальных парней он иногда видел в отделении, но ни с кем не был знаком лично.

Снаружи в кабину пробивался невнятный, но вместе с тем громкий, гомон толпы, напоминающий гул растревоженного улья. И точно так же как и разгневанные пчёлы преследующие смельчака рискнувшего наведаться к ним в улей, психопаты ни на мгновение не оставляли попыток проникнуть в салон, для того чтобы расправиться с ещё оставшимися в живых людьми.

К этому времени кое-где на боковых стёклах уже появились сеточки трещин, и только чудо не давало им разлететься на кусочки. Максим понимал, что если в самое ближайшее время ему, наконец, не удастся запустить двигатель, то вскоре даже этого чуда будет недостаточно.

Один из выродков нашедший небольшую лазейку в двери попытался проникнуть через эту щель внутрь автобуса. На посадочной площадке закипела нешуточная борьба. Омоновцы, крепко держась за прочные перекладины, изо всех молотили ногами по отвратительному незнакомцу, который уже смог протолкнуть одну треть своего тела в автобус, не обращая при этом практически никакого внимания на безостановочный град ударов. Хорошо ещё, что им совместными усилиями удавалось удерживать его от того, чтобы тот оказался в салоне полностью.