Не смотря на кажущуюся со стороны отстранённость, сознание Усанина обладало просто феноменальной ясностью. Ему же, напротив хотелось от неё отстраниться, уснуть, лишиться сознания, уйти из этой реальности, забыться навсегда. Но, похоже, что-то свыше не желало этого лёгкого для него исхода, и он был вынужден пройти весь путь до конца, наблюдая за тем что, происходит снаружи. Но если бы у тех, кто в данную минуту отбивал нападение сумасшедших было бы хоть одно мгновение для того чтобы взглянуть на своего начальника, то они решили бы, что тот, скорее всего, находится в глубочайшем трансе: он просто сидел, замерев на одном месте не шевелясь и даже не моргая, уставившись в одну точку.

Сейчас его восприятие было даже более острым, в сравнении с обычными ощущениями. И звуки, и запахи доносили до его мозга такое количество информации, с которой зрение ни шло ни в какое сравнение. Он каким-то необъяснимым образом чувствовал, что среди психопатов штурмующих автобус было огромное количество милиционеров. Его милиционеров! И они чувствовали себя в этой безумной толпе как рыба в воде и вместе с остальными учиняли бесчинства. Психопаты их не трогали. Напротив, они были среди них как равные.

Что-то здесь было не так.

Усанин уловил здесь какую-то связь. Какое-то необъяснимое таинство произошло там в этой безумной толпе. Братание с ними кровью. Их кровью — своей кровью.

А потом всё изменилось…

* * *

Одно короткое и вместе с тем невыносимо долгое мгновение они стояли на самом краю гибели. Миг — показавшийся им вечностью. Миг в течении которого они попрощались со своей жизнью, со всеми её глупыми честолюбивыми надеждами.

А спустя этот чудовищный миг, миг абсолютного отчаяния, словно дикое исполинское животное, оказавшееся в смертельной западне, взревел двигатель автобуса, и машина рванулась вперёд.

* * *

Как только двигатель ожил, Максим, не жалея сцепления, вжал педаль газа до упора в пол и с диким рёвом ПАЗ рванулся вперёд. Автобус врезался в десятки тел стоящих у него на пути. Тела с негромким, но глубоким звуком разлетались в стороны. Многие из них попадали под колёса, и тогда машина подпрыгивала на них, словно на рыхлых кочках весенней грязи. Правда, кроме этого был ещё едва слышный, скорее даже просто ощущаемый через повлажневшую резину жуткий хруст костей сминаемы чудовищной тяжестью многотонной машины.

Двигатель продолжал надсадно реветь. Канаев боялся того, что тот случайно заглохнет и оживить его будет довольно сложно. Он не собирался жалеть эту технику. Конечно, если он запорет двигатель, то проблем у них прибавиться, но он надеялся на то, что если это и случится, то не в самой гуще безумцев.

* * *

Максим был, пожалуй, единственным счастливчиком, который абсолютно не пострадал в этой яростной стычке разыгравшейся на площади перед зданием местной администрации между силами правопорядка и бесчинствующей толпой. Остальные милиционеры получили различной степени травмы, в абсолютном большинстве своём, представляющие из себя рваные раны.

Усанин был одним из тех кому, пожалуй, досталось больше всего. Его тело покрывали множество открытых ран, выглядывающих из прорех в разорванном мундире. Сейчас он полулежал на кресле, куда его перенесли, после того как вторжение психопатов было отбито.

Кто-то нашёл за креслами ближе к задней площадке большую спортивную сумку, а в ней заботливо припрятанные кем-то несколько бутылок водки.

Находка пришлась очень кстати, так как в теперешнем состоянии лучшего болеутоляющего и успокаивающего найти было просто невозможно.

Каждому досталось по одной бутылке водки и теперь все, даже понемногу начавший отходить сам начальник РОВД, дезинфицировали ей раны и просто пили. Единственный кто не пил вместе с ними был Канаев сидящий за рулём. Сейчас ему просто было некогда — он увлечённо давил людей.

* * *

Где-то зазвонил мобильный телефон. Парни дружно потянулись каждый к своему, но оказалось, что трубка, из которой звучит мелодия, принадлежит их начальнику.

Усанин взял телефон в разбитые пальцы с пятнами засохшей крови и нажал на приём. Звонившим оказался полковник милиции из Кемерово курирующий данный район.

— Усанин, что у вас там творится? — сразу же перешёл он к делу, — Люди Тулееву звонят — требуют навести порядок!!! Что происходит? Почему до сих пор не приняты должные меры?

В его голосе чувствовалась явная угроза.

Из прошлого жизненного опыта Усанин зал, что ели в каком-либо деле всплывает доброе имя губернатора, то это дело, наверняка, принимает серьёзный оборот и переходит под особый контроль, но сейчас ему было уже абсолютно всё равно.