Он смерил приближающихся к нему мужчин оценивающим взглядом и пришёл к выводу (заключению), что справиться с ними будет делом каких-нибудь пяти, десяти секунд максимум.

Для Семёна, здорового, тренированного парня, который с самого детства был завсегдатаем спортивных секций, а позже отслужившего в одном из элитных подразделений ВДВ, дать предварительную оценку противника было элементарно просто. Более того, в своих расчётах он ошибался очень редко, и, как правило, эти погрешности составляли всего каких-нибудь пять секунд.

Именно эта его способность, в купе с прекрасным владением множеством эффективных боевых приёмов, послужила фактором, предопределившим выбор его теперешней профессии сразу после возвращения из армии.

Вернувшись к гражданской жизни, он, по его собственному мнению, оказался без достойных средств к существованию, и пришёл к выводу о том, что единственное, что он умеет делать и довольно хорошо — это бить, ломать, крушить, поэтому должность бригадира в команде по вышибанию долгов стала для него просто идеальным вариантом из бесконечного множества других профессий.

Семён остановился и, пребывая в абсолютном спокойствии, ожидал когда незнакомцы подойдут вплотную. Теперь ему удалось разглядеть их с достаточно близкого расстояния.

Это двое были примерно одинакового роста, оба грязные и окровавленные, но один из них был худым и тёмным, с впалыми щёками, заросшими чёрной недельной щетиной и глубокими тенями под ярко блестящими глазами, другой напротив был приземистым и полноватым, оттого казалось, что он немного ниже первого. В отличии от тёмноволосого второй был уже практически лысым и его голую макушку избороздила свежая зигзагообразная рана с жутко развалившимися краями.

Глядя на их тела, Семен пришел к выводу, что ни тот, ни другой, почти наверняка, никогда не занимались спортом, хотя в противовес этому все их движения говорили о том, что они настроены серьёзно — ребята явно были чем-то расстроены. Сытый обыватель вряд ли мог увидеть то, что так легко открылось Семену, но для его наметанного глаза это читалось так же ясно, словно крупными буквами было написано на самих противниках.

Когда на расстояние удара к нему приблизился худощавый, Семён уверенным ударом сокрушил диафрагму мужчины — самый надёжный способ вывести человека из строя: дыхание на несколько секунд теряется и с противником можно делать всё что угодно. Однако и этот удар, похоже, не достиг своей цели, потому что, отступив на три шага и при этом даже сохранив равновесие худощавый вновь пошёл в атаку. Возможно, в спешке он ударил слишком высоко и попал в грудь вместо намеченной верхней части живота? Теперь ясно было одно — момент упущен и для того чтобы вновь удачно подловить противника нужно время, а пока ему было необходимо разобраться с подоспевшим к нему толстяком.

С этим он решил не церемониться, просто съездил по переносице. Явственно раздался сухой щелчок сломанного хряща и костей переносицы, но кровь, которая после этого обычно текла ручьём так и не появилась. Тогда для верности Семён двинул толстяка в челюсть. Полновесный удар поверг лысого наземь. Смён готов был поклясться, что слышал треск сломанной челюсти — противный сырой щелчок, донёсшийся из глубины плоти, и, тем не менее, для нападавшего этого оказалось недостаточно, и, поднимаясь с земли, он, как ни в чём не бывало вновь упрямо, ринулся на Семёна.

Умелым блоком Семён отбил протянутые к нему ободранные ладони первого участника потасовки, вновь оказавшегося рядом с ним, и тут же нанёс удар в горло, сокрушая его кадык. Сила удара была такова, что заставила небритого мужчину сделать фляк в воздухе. Обычно после такого приёма противники приходили себя не скоро (если вообще приходили), однако в этом случае, как только мужчина восстановил равновесие, то снова пошёл в атаку.

Приблизившемуся вплотную толстяку Семён нанёс целую серию ударов, каждый из которых мог наверняка уложить противника, тем более, что тот не принимал абсолютно никаких попыток для того чтобы себя защитить.

Все движения Семёна были выверены, точны. Чувствовалось, что он не от случая к случаю попадает в подобные переплёты — это была его повседневная жизнь, его стихия. Он действовал быстро, с хладнокровием профессионала, словно он был пекарем, который месил тесто, а не крушил человеческую плоть. Но, тем не мене, что бы он ни предпринимал, ему так и не удалось добиться поставленного результата, поэтому в свой последний удар Семен вложил всю свою нешуточную силу, заставив тучное тело взлететь высоко в воздух, а затем тяжело рухнуть на спину, хорошенько приложившись затылком об асфальт. Это вселило в него уверенность, что с этим противником ему больше не придётся разбираться.

Меж тем, худощавый, тихо булькая что-то непереводимое себе под нос, вновь стоял перед ним.

Вся эта возня уже порядком ему поднадоела, и ловко ухватив нападавшего одной рукой за нижнюю челюсть, второй за шею, Семён резко крутанул его голову. Огласив окрестности сухим хрустом, сломались шейные позвонки.

Семён, посчитавший, что дело сделано уже хотел было отправиться восвояси, встал в полном недоумении: оба мужчины, которые по всем законам природы просто обязаны были быть мертвы, вновь поднимались на ноги.