Всё это, несомненно, не могло не подействовать ему на нервы. Семён просто не верил своим глазам — неужели в это утро ему так фатально не везёт и он постоянно не может достичь намеченной цели? Но ведь он ясно слышал хруст шейных позвонков — так в чём же тогда дело?

После этого, да и после тех ударов, которые достались другому нападавшему, вряд ли нашлось и пару счастливчиков на миллион, которые смогли бы всё это перенести и тем не мене сейчас они оба стояли перед ним.

Когда эти двое в очередной раз к нему приблизились, времени на размышления у него уже не осталось — ему необходимо было действовать.

Ударом ноги в узкую грудь худощавого, Семён вновь отправил его кувыркающееся в воздухе тело на асфальт, прямо в лужу, подняв при этом в воздух миллион мутных капель. Затем он виртуозно провёл болевой приём, вывернув нападавшему руку из сустава. После такого приёма вряд ли кто-нибудь вообще бы стал трепыхаться, а этому парню всё вроде бы было по барабану — он продолжал тянуть к нему свою окровавленную пасть, как ни в чём не бывало.

Крутанув руку ещё сильнее, Семён отчётливо услышал треск сухожилий и сустава, но его противник при этом даже не изменился в лице.

И как раз в этот момент ему на спину вскочила девчонка, та самая которую всего несколько мгновений назад терзали эти двое.

Пока он был увлечён борьбой с мужчинами, она незаметно подобралась к нему сзади и атаковала.

Семён не взять в толк что это? Прикол такой что ли? Сначала они её, а потом его уже все вместе?

Правда поразмыслить над этим подольше ему так и не удалось, так как в этот миг её идеально белые зубы глубоко вонзились в его трапецеидальную мышцу из-за чего вся его правая сторона, от шеи и до поясницы, полыхнула дьявольским огнём.

После произошедшего Семён не стал особо церемониться с девицей — локтем свободной руки он ударил прямиком ей в лицо, сминая её некогда миловидное лицо как картонную карнавальную маску, тем самым обезобразив до неузнаваемости. И хотя после этого сокрушительного удара девчонка ослабила хватку, но сбросить её со спины он так и не смог.

В тот же миг, не смотря на болевой захват, лицом к нему развернулся полный, при этом Семен ясно слышал как рука, которую он удерживал в захвате, а затем повернулась под невообразимым углом, с недовольным рокотом вонзил свои зубы в его мощную грудь.

Уже не выбирая куда ему бить, Семён нанёс удар кулаком в широкий лоб толстого в результате чего сбил казанки с его тренированных кулаков, чего с ним отродясь не было, а так же лишился порядочного куска плоти вырванного зубами толстого из его груди. И вновь его на мгновение оглушила дикая боль в области укуса.

Буквально одновременно с этим в него врезался худощавый небритый мужчина, и все они повалились на землю. А ещё через секунду к этой свалке из тел вновь присоединился полный мужчина.

Все они разом вогнали в его плоть свои зубы. Новые раны полыхали огнём, словно были оставлены не зубами, а кислотой или раскалённым железом.

Агонизируя от боли, мокрый, перемазанный грязью и кровью Семён, взревев, попытался подняться с асфальта. Его противники, впившиеся в него зубами, так и остались висеть на могучем теле Семёна словно пиявки.

Щедро раздавая удары направо и налево, Семен в очередной раз сумел разбросать своих противников. Сейчас он пребывал в полном замешательстве — что бы он ни делал, эти трое вновь вставали и с безумной фанатичностью продолжали атаковать.

Уже не осознавая этого, Семён в горячке начал ошибаться всё чаще и чаще, и вскоре его некогда чёткие отработанные движения безвозвратно потеряли свою былую уверенность.

Спустя ещё одну минуту он уже молил о пощаде и просто слепо отмахивался от своих несокрушимых противников. А ещё через какое-то время, он, оставленный всеми, затих, наполовину погружённый в большую тёмно-красную лужу у обочины.

* * *

Выскочив из подъезда, Анфиса наконец-то смогла вздохнуть полной грудью. Стойкая вонь мочи, которая, казалось, навеки въелась в облупившиеся стенки коридоров, осталась позади.

Обойдя осколки битого стекла, вылетевшие из оконной рамы на втором этаже — возможно, результат пьяной ночной разборки — Анфиса направилась из квартала в сторону проспекта Победы.

В полном одиночестве она уверенным быстрым шагом продвигалась вниз по пешеходной дорожке (назвать эти чахлые лесонасаждения по обеим сторонам дороги аллеей язык не поворачивался), какое-то время ориентируясь на купола местной церкви расположенной на необъятном пустыре сразу за чертой города.

Спустя некоторое время странная гнетущая тишина, в которой затих город, наконец, настигла её. Сначала Анфиса чуть замедлила шаг, вслушиваясь в то неожиданное безмолвие, которое окружало её. Затем и вовсе остановилась.