Она фыркает. Нетерпюхе это явно не нравится, но я и не ожидал от нее другого.

— Не все на свете крутится вокруг секса, — говорит она.

Я согласно киваю. Сто лет уже ни с кем не спал. Она права. Но тут я вспоминаю о том, что весь день был раздражен и снова впадаю в агрессию.

— Только целка могла сказать такое. Это так? Неудивительно, что ты такая фригидная.

Не знаю, почему я разговариваю с ней в подобном тоне, но не могу остановиться. И ненавижу себя за это. Зная ее всего несколько месяцев, я понял, что она скорее застенчивая, чем что-то еще. Сосредоточенность на самой себе — это всего лишь защитный механизм. А став невольным свидетелем ее сна, я уверен, что она никоим образом не может быть девственницей.

Нетерпюха краснеет. Она зла так, что готова "схватить лампу и бросить ее через всю комнату".

— Пошел на хрен, Густов. Ты ничего не знаешь обо мне.

Черт. Она никогда не посылала меня. Я смотрю на ее обнаженные ноги. Мысли в голове перемешиваются, и я не могу сконцентрироваться ни на чем, кроме того, что мы спорим друг с другом по поводу секса.

— Когда ты занималась сексом в последний раз? Я хочу услышать это. — А еще мне хочется деталей, потому что я, судя по всему, больной на всю голову ублюдок.

Она пристально смотрит на меня, прожигая карими глазами дыру во лбу.

Знаю, я должен прекратить это, но мы так давно уже не общались, да и сейчас ругаемся. Я не хочу останавливаться. На каком-то странном, иррациональном уровне я нуждаюсь в этом. Поэтому, я давлю на нее.

— Когда?

Она опускает взгляд, а вместе с ним и свои щиты. Это продолжается всего несколько секунд, но я успеваю обратить внимание на ее ранимость, или сожаление. Чувства, которые я не ожидал увидеть.

— В канун Нового Года, — шепчет Нетерпюха. А потом, так же быстро поднимает свои щиты обратно и переводит на меня взгляд. Она моргает, ее глаза наполняются слезами, и щиты снова падают. — Он придурок.

— Парень? — интересуюсь я. Сердце стучит как сумасшедшее. Мне не по себе, когда кому-то больно, даже, несмотря на то, что я сам довел ее до этого. И теперь, когда она расклеилась, я чувствую себя ужасно.

Мои чувства постоянно скачут, в одну секунду — вверх, а в другую — вниз.

Алкоголь не помогает. Мне и правда, стоит бросить пить.

По ее щеке катится слеза; она быстро стирает ее тыльной стороной ладони и, презрительно усмехнувшись, недовольно смотрит на меня.

— Вы все одинаковые, понятно! У вас все сводится к сексу. Может быть, поэтому ты никогда не любил.

Одно простое предложение вызывает у меня внутри огненную бурю. Перед глазами мелькает лицо Опти. Она улыбается. Ее зеленые глаза озорно блестят. Опти нет уже полгода, а я все также продолжаю ее любить. Настал мой черед. И я возвращаю ей ее собственные слова:

— Пошла на хрен. Ты ничего не знаешь обо мне.

— О, я все о тебе знаю. Каждый день, пока мы были в туре, я наблюдала за тем, как ты приводишь к себе разных девок. Это не любовь.

Я делаю шаг вперед. Я стою так близко, что могу видеть зеленую каемку вокруг ее зрачков.

— А может, я не ищу любви. — С этими словами я внимательно осматриваю ее с головы до ног. Черт, эти длинные ноги. Они снова отвлекают меня. И я мгновенно завожусь.

Нетерпюха упрямо поднимает подбородок вверх, и мы скрещиваемся взглядами. Она редко смотрит мне в глаза.

— Судя по всему, так оно и есть. — Голос Нетерпюхи звучит насмешливо и язвительно, но эмоции, которые она показывает — настоящие. Она полностью опустила свои щиты. Нетерпюха ранимая, но в то же время сильная. И когда ее "бьют", она только выше поднимает голову.

— Судя по всему, так оно и есть, — вторю ей я, переместив взгляд на ее полные губы.

Нетерпюха делает шаг вперед. Теперь мы стоит практически вплотную друг к другу. Не знаю, когда наша злость переросла в вожделение. Думаю, они находятся на одной частоте — бешенство просто выкипает до страсти.

Я опять перевожу взгляд на ее глаза. Нетерпюха пристально смотрит на мой рот расширившимися зрачками. Ее дыхание учащается, и она краснеет. Я знаю этот взгляд. Я видел его сотни раз. Я чувствую сексуальное напряжение, исходящее от ее тела.

Обычно, в такой ситуации я думаю о сексе, просто сексе; акте, который может удовлетворить мое желание. Но глядя на Нетерпюху, такую открытую и ранимую, все чего я хочу — это поцеловать ее.

Опускаю голову и упираюсь своим лбом в ее. Она не отталкивает меня, только слегка склоняет голову вправо. Она пытается спрятаться, хотя наши лбы так и продолжают касаться друг друга.

— Эй, — мягко уговариваю я ее. Мои чувства сделали кульбит на триста шестьдесят градусов: от враждебности к сексуальному желанию и покровительству.