Я не могу ему противиться.

— Хорошо. Мне за тобой заехать?

— Нет, я сама заеду за тобой. Это часть моего извинения. — Она смеется, и я замечаю, что ее смех больше не похож на раздражающий нервный смешок, который я помню. Он звучит мягче, как тихое, расслабленное хихиканье.

— Так точно, мэм. — Даю ей свой адрес, и мы договариваемся на семь часов.

* * *

Я натягиваю футболку с изображением "Catfish and the Bottlemen"[8], когда кто-то стучит в дверь моей спальни.

— Гас, ты здесь?

Открываю дверь и вижу Пакса, на лице которого застыло выражение трепета вперемешку со страхом.

— Что случилось, amigo[9]?

Он показывает указательным пальцем через плечо и шепчет:

— К тебе пришла девушка.

— Она рано, — переведя взгляд на часы, говорю я. Еще только шесть сорок пять.

Трепет на лице Пакса одерживает победу над страхом.

— У тебя свидание?

— Не, не свидание. Просто... — по какой-то причине я спотыкаюсь на следующем слове. Наверное, потому что не знаю кто для меня Клер. — Просто друг. Я ее давно не видел. Мы просто поужинаем и все.

Он медленно качает головой.

— Она такая сексуальная, Гас. На пятнадцать баллов по десятибалльной шкале.

Я смеюсь, потому что еще несколько недель назад, он бы ни за что не сказал ничего подобного.

— Она красотка, правда? Я бы тебя с ней познакомил, если бы ты был постарше, — подмигиваю я ему.

— Мне восемнадцать через пару недель, — пытается убедить он меня.

— Чувак, ты не сможешь совладать с этой самкой. Лучше сконцентрируйся на Мейсон.

Пакс улыбается и краснеет при упоминании имени девушки, в которую он влюблен.

Я надеваю носки, "Вэнсы" и направляюсь в гостиную с Паксом, который неотступно следует за мной. Клер стоит рядом со стеклянной раздвижной дверью и смотрит на океан. Около минуты я просто молчу, давая ей возможность насладиться видом. Забыться в красоте и спокойствии — это дар.

Если бы я не знал, что это Клер, то не поверил бы. Она округлилась, стала мягче, а вызывающую одежду сменили джинсы и простая белая футболка. Ее темные блестящие волосы подстрижены и едва достают до плеч.

Я прокашливаюсь, чтобы привлечь ее внимание.

— Как дела, Клер?

Она поворачивается на мой голос. Ее лицо выглядит гораздо моложе и счастливее, чем несколько месяцев назад. У нее чистая, сияющая кожа. Она посвежела, как будто все плохое и негативное ушло вместе с тяжелым макияжем и соблазнительной одеждой, раскрывая нового человека, который прятался под всем этим.

— Привет, Густов.

— Густов? Люди и правда тебя так зовут? Я думал, что Скаут — единственная кто называет тебя так, — говорит Пакс, все еще следуя за мной, как тень.

— Это мое имя, Пакс. — смеясь, отвечаю я.

— Знаю. Просто я думал, что все зовут тебя Гас, — смущенно произносит он.

— Большинство, да. А еще я отзываюсь на кретина, это имя тоже популярно. Я откликаюсь на все. Спроси Франко.

Клер улыбается.

— Это правда. Как дела у Франко?

— Отлично. Сейчас, пока мы дома, восстанавливает старый мотоцикл. Это занимает все его время.

Франко помешан на байках, и я рад, что он делает то, что любит.

— Это хорошо. — Клер осматривает комнату и улыбается. — У твоей мамы красивый дом. А вид из окна и вовсе нереальный.

— Да, он удивительный. Нам повезло.

Она согласно кивает.

— Пакс, хочешь пойти с нами?

Он молча качает головой. Я вижу, что ему хочется выглядеть незаинтересованным, но его внешний вид говорит совсем о другом. Он выглядит так, как будто собирается упасть в обморок.

— Ладно, солдат. Охраняй крепость, пока меня нет.

Пока мы с Клер решаем куда пойти, Нетерпюха проходит в гостиную и направляется к входной двери. Она одета как на пробежку, что довольно странно, потому что обычно она бегает по утрам.

Она ни произносит ни слова. Пакс окликает ее уже у двери.

— Скаут, куда ты идешь? Я думал, что мы собираемся ужинать? Ты приготовила лазанью.

Она оглядывается, ее взгляд останавливается на Клер, на мне и только потом на Пакстоне.

— Я не голодна. Но ты можешь поесть.

Нетерпюха бледна, розовые губы плотно сжаты, а в глазах застыла боль. Ее голос полон грусти. Как будто ее мир рушится, а она ничего не может с этим поделать. Как будто она отчаянно хочет, чтобы ее жизнь текла по одному пути, но вместо этого она идет по-другому. Я не понаслышке знаю о такой грусти. Я моргаю, а когда открываю глаза, Нетерпюхи уже и след простыл.