— Разве оно здесь находится? А Потапкино?

Забрала карту, и сама в черточки вглядываться начала. Права, оказывается, сестрица! Все не так. Только как?

— Гредушка, иди-ка ты сюда, — позвала.

— Что опять? — голос-то какой недовольный. Ну, конечно, он книжку волшебную читал, прикрываясь другой, а мы отвлекли. Тьфу, дите великовозрастное!

— Карта неправильная! — непонятно чему радуясь, сообщила сестрица.

Не задавая больше вопросов Гред протянул мне руку, молча вложила в нее предательский клочок бумаги. И все. Мы его потеряли. Князь сидел, хмурил брови, закатывал к звездному небу глаза и шевелил губами, но стоило кому-то из нас задать вопрос, как тут же отвечал таким пронзительным, хмурым взглядом, что виновник сам хотел сбежать так и не дождавшись ответа.

— Ничего не понимаю! — он швырнул карту и вскочив стал мерить шагами полянку, на которой мы разбили лагерь. — Как я мог просмотреть?! — князь взъерошил пятерней свои волосы.

— Что делать будем? Вернемся назад? — спросила царевна расстроенным голосочком.

— Нельзя, — вздохнула я и потянулась, чтобы подобрать карту, но Забава перехватила первой.

— А вам не кажется, что она специально так сделана? Вдруг здесь не только ведьмин город есть? Вдруг ее на заячий манер запетляли, а селенья вместо следов лапок использовали?

— Интересная мысль, — теперь над картой еще и три мужских головы склонились.

— А Забава права, на следы больше похоже, — Еремей поднял на девушку полный восхищения взгляд. — Будто селенья специально выстраивали в виде лапок.

— Только не заячьих… — начал князь.

— А волчьих, — закончил за него Михей.

— Чтобы это значило?

Они разложили карту на земле. Еремей осторожно придавил по краям камешком и стали рассматривать.

— Но ведь раньше этого не было! — возмутился на чью-то несправедливость Михей.

— Было не было, какая теперь разница?

Тоже подошла ближе, чтобы посмотреть на Забавину находку. Звериными следами деревеньки да города можно было с большой натяжкой назвать, но если постараться, то да, получалось, будто показывают они на какое-то определённое место в нашем царстве. Чтобы это могло быть?

Внезапно меня скрутило от дикой боли. Казалось внутри разогретый до красна железный прут, который, повинуясь чей-то жестокой руке, начинает двигаться, причиняя все больше боли. Почувствовала, как рухнула на землю. В голове шумело, в глазах тьма, не дающая разглядеть хоть что-то, а горло сковало спазмом не вздохнуть не закричать.

— Не стоит, — донесся через пелену тумана чужой голос. Постаралась призвать силу леса, чтобы хотя бы сохранить уплывающее сознание.

— А ведьма-то сильная, Горлик, — кто-то приподнял меня за подбородок разглядывая. — До сих пор твоей магии сопротивляется. — отпустил лицо, почувствовала, как камень царапнул щеку, но по сравнению с тем что сжигало меня изнутри это была не боль, а так секундное недоразумение отвлекающее внимание.

— Тем лучше, — ответил первый, а я, не выдержав, все же провалилась во мрак.

Приходила в себя тяжело. Тело ныло, будто его разодрали на тысячи кусочков, а потом собрали назад. Терять сознание приходилось не раз во время всевозможных ритуалов, но так плохо, кажется, еще ни разу не было.

— Очнулась?

Прямо передо мной сел мужчина. Разглядеть его сразу не получилось. Только темно-синие штаны, заправленные в высокие сапоги и все.

— И впрямь сильная ведьма.

— А еще красивая.

— Ненадолго, — заржал кто-то третий.

Почувствовала запах дыма, что выход ищет, да трубу не находит, потому по всему помещению распространяется.

— Что с ней? — спросили «синие штаны» и, плавно поднявшись, отошел куда-то в сторону открывая мне сложенный в середине большой комнаты костер, дым от которого поднимался вверх к маленькому отверстию в крыше, и лишь малая толика заполняла комнату.

— Горлик парализацию набросил. Будет лежать тюрским ковром, пока не снимет, — гоготнул тот, что радовался моей скорой погибели. А как по-другому расценить сказанное про красоту?

Синие штаны подошел к подельникам и о чем-то тихо заговорил, давая возможность прислушаться к себе.

Маги! Теперь понимаю почему их уничтожали в последней войне! Крайне неприятное чувство лежать без движения рядом с возможными убийцами. На обычных татей они не похожи, так кто же тогда? Попробовала прислушаться. Слух, так же как и зрение восстанавливалось с трудом, но уже вместо расплывающихся темных контуров я могла рассмотреть людей, чуть сгорбившихся сидящих у костра. А заодно разобрать, то что говорят.